Беженцы растерянно переглядывались, кусали губы. Остальные были не менее взволнованны. Разодетый эльнор с повязкой на глазу стиснул зубы, уставившись на огромное полотнище с гербом Исналора, покрывающее стену за троном. Положение фактически делало Ингеральда верховным королем Исналора над Альдаром и его подданными. Речь шла о слиянии двух королевств, и присутствующие скерсалорцы вдруг остро ощутили, что их собратьев в Лаэльдрине ожидает тот же вопрос, а это означает распад некогда единого дома. Догадываются ли ушедшие морем, к чему вернутся, если вернутся?
— Я благодарю моего дорогого брата за великодушное предложение, — твердо в оглушающей тишине проговорил Альдар, — и принимаю его здесь и сейчас.
Зал вздохнул.
— Решено! — хрипло каркнул Чернильник, взмахнув крыльями.
Вальбер окинул смятенных эльнарай оценивающим взглядом:
— Предлагаю провести присягу немедленно.
Собрание пришло в движение, глухо зашумело. Обычной присягой было не обойтись.
— Кто-нибудь знает формулу? — бесстрастно вопросил Радбальд Нернфрез.
К трону с кривой улыбкой пробрался сумеречный эльнор. Серебристые волосы перехвачены зеленой лентой, туника из темной парчи, высокие сапоги из зернистой кожи ската.
— Я менял королевство уже трижды, Ваши Величества, — с горькой иронией сообщил тот. — С вашего позволения, лорд Второго Дома Гвенаргант Дер'арьон. Формулу присяги верховному королю выучил я наизусть.
46. Приговор
Они не обмолвились об этом ни словом. Обращались друг ко другу с преувеличенной любезностью, охотно заполняли не тяготившие в иные дни моменты тишины. Скачка сквозь золотящийся на солнце лес, темно-зеленые лапы елей простирают колючие объятия. Принужденные шутки. Играющие блики, паутинки сверкают, куда ни посмотри. Смех настолько фальшив, что в него начинаешь верить. И чем любезнее и непринужденнее казалось общение, тем глубже предмет умолчания прорастал между ними. Чем усерднее делали вид, что случившееся осталось на поляне, что ничего даже не произошло, тем тяжелее и явственнее становился груз. Наваждение это развеяла только пролетевшая с вороном по охотничьему лагерю весть.
С возвращения из Леса не прошло и суток, и Алуин, успевший испугаться и даже устыдиться своей выходки на охоте, с внутренней нерешительностью вступил в небольшие покои, располагавшиеся за неприметной дверцей в дальней стене тронного зала. Оранжевые пятна света отбрасывали на стены оплывшие свечи в потемневших от времени канделябрах. Что изображают причудливые формы и завитки, было не разобрать под сине-зелеными разводами окиси и наслоениями воска. Книжная полка щетинилась резными башенками. Здесь можно было отдохнуть между длинными совещаниями, но Солайя сидела в выдвинутом от стола разгибном кресле, напоминающем одеревеневшие половинки лепестков огромного цветка, сложив на коленях унизанные фамильными драгоценностями руки. Кресло рядом пустовало.
— Отец, мама. Вы звали меня.
Из-за двери в тронный зал еле слышно лились чарующие звуки арфы — Кейрон услаждал слух гостей, пока тем разносили разбавленный тарглинт, заварку из листьев кипрея, шиповника или земляники с малиной, горную воду, обожженный заварной крем, присыпанный свежей рябиной или брусникой, твердый, похожий на мрамор, или мягкий, пронизанный голубой плесенью сыр на тонких деревянных палочках. Всем нужен был перерыв, чтобы вздохнуть, осознать новое положение, подумать о будущем. Король прошелся вдоль обитой светлой сосновой панелью стены, сложив за спиной руки.
— Представь, — начал Ингеральд, — что меня больше нет. — Осадив протестующе замотавшего головой сына властным движением, он продолжал, не повышая голоса. — Ранальв ведет войско против орков, Регинн оберегает границы от нашествия людей. Ты удерживаешь Лаэльнэторн именем нового короля. Как рассадишь присутствующих на возглавляемом тобою Большом совете?
Уголки губ юноши невольно дрогнули при мысли, что он сядет в вырезанное из мореного дуба кресло со спинкой в виде поднятых крыльев ворона и будет выслушивать скучные речи вассалов. Но улыбка быстро пропала. Слишком мрачную картину нарисовал отец. Задачи такого рода не привлекали младшего принца и казались особенно неуместными сейчас. Он ожидал подвоха.
— Ну, — начал он осторожно, — по правую и левую руку я посажу канцлера и самых высокопоставленных советников. Дядя Тироль наверняка останется в городе… — Ингеральд коротко кивнул. — Затем… начальники стражи. Замковой и городской.
— Допустим.
— Далее… — Алуин наморщил обычно столь безоблачное чело, — казначей? Или он идет прежде стражи. Начальники… отрядов.
— Каких?
— Которые… за пределами… Начальник внешних дозоров! — нашелся Алуин. Отец продолжал смотреть на него с ожиданием. Юноша пытался вспомнить все существующие важные должности разом. — Еще послы.
— А куда посадишь ты королевского оружейника?
Убедившись в самых своих нехороших предчувствиях, Алуин прикусил язык.
— Куда-нибудь на задворье, — нарочито скучающим голосом произнес он. — Где ему и положено быть. В дальний конец стола.
— Объясни свое решение.