Используя то один меч, то два, Наль кружил вокруг мишени, изображавшей фигуру в полный рост, налетал, отступал и снова бросался в атаку. Губы его были плотно сжаты и белы, брови сдвинуты, но более ничто не выдавало напряженного мучительного усилия. Амаранта осторожно подошла, так, чтобы заблаговременно оказаться в поле его зрения.
— Зачем… Ты только ослабляешь себя двойной нагрузкой. Что если это затруднит прохождение испытаний? Обожди, пока заживут твои раны!
Он обернулся к ней, и в глазах его неожиданно заплясали шальные, игривые огоньки.
— Но враг-то не станет дожидаться, пока мои раны заживут, верно?
В другой раз он вновь отсутствовал в уютном общем зале с его играми и пахнущими старыми страницами книгами, но в тренировочном зале было тихо. Озадаченно заглянув внутрь, Амаранта увидела, что Наль сидит на полу, упираясь в него ладонями. Мечи лежали рядом. Он был очень бледен. На лбу и над верхней губой блестели капельки пота. Туника прилипла к напряженной прямой спине. Не уверенная, что он захочет, чтобы она видела его сейчас, девушка все же поддалась порыву и опустилась рядом. Может ли искреннее участие задеть его гордость? В конце концов, недопонимание между ними уже едва ли возможно. Однако, как эльнор должен обращаться с эльнайри как с прекрасным хрупким сосудом, и сам он является существом хрупким и сложным, гораздо более сложным, чем та глина, из которой он создан. Амаранта только начала познавать душу такого существа. Ранить можно было и излишней прямотой, и наигранной беспечностью.
— Хочешь поиграть в Дивные Кристаллы? — предложила она, надеясь, что избрала верный путь. — Дероальт несносен, и выигрывает уже в третий раз. Ты нужен нам.
Наль поднял на нее голову и посмотрел странно отрешенными, невидящими глазами.
— Я сейчас продолжу… Сейчас поднимусь и продолжу.
Помимо постижения различных видов борьбы воспитанники Двора Перехода стреляли из лука и арбалета, плели канаты и с их же помощью лазали по стенам, пытались разводить огонь в сырость и непогоду (наступающая весна предоставляла для этого множество возможностей), бегали и катались верхом вокруг Оленьей Крепости в седле и без него, а временами стирали одежду и сами готовили себе пищу.
— Можешь не стараться, сын оружейника, — задорно заверил однажды Мерхард. — При дворе не примут тебя с распростертыми объятиями, тем более что ты успел драться с представителем Первого Дома, даже не достигнув возраста. Не желаешь ли дуэли с кем-нибудь еще?
— С тобой? — Наль утер пот со лба тыльной стороной ладони, повел плечами, проверяя, как отзывается гудящее тело. Подростки расходились по спальням после долгой и утомительной вечерней тренировки.
— Ну нет! Это ты имел оплошность вывести себя из строя в столь ответственный период!
— Отстань, сын судебного обвинителя. — Голоса гулко и глухо отражались от стен промозглых полутемных коридоров с редкими дрожащими огнями факелов. — Иди создай мышей из своей грязной сорочки.
— Я возьму твою, — сострил кислую рожицу Мерхард.
— Отбери! — Наль вызывающе развернулся к нему, раскидывая руки.
— Очень надо, — пожал плечами эльф, делая вид, что занят поисками двери в купальню.
И новое занятие появилось у воспитанников. Может статься, что лишишься оружия: как защитить себя тогда? Неужели опустить руки и ждать расправы? Не кулачному бою обучали наставники, хотя при необходимости можно было использовать и кулак. Воспитанники познавали тонкую и ловкую борьбу, полагаясь лишь на собственное тело. Безоружным избежать смертельного удара, повергнуть нападающего на землю, вырваться из любого захвата, сделать собственные руки и ноги точным, опасным оружием, перехватывать оружие врага учились они.
Волнение, охватившее подростков в самом начале подготовки и понемногу улегшееся, нарастало вновь.
— Я так ожидал достижения возраста, а теперь, когда до него остается совсем немного, мне даже жаль, что седмицы летят столь быстро, — поделился Дероальт.
Близился отбой: юноши собрались в спальне, однако никого не клонило в сон, несмотря на усталость. Недавно подброшенные дрова трещали в камине, разгоняя вместе с укрепленными в разветвленных оленьих рогах свечами на стенах синеватую и уже испускавшую промозглую сырость тьму месяца пробуждения. Теролай расплетал светло-пшеничную косу. Кардерет читал «Сказание об охотнике Ульнаре в Искаженном лесу» лежа, придвинув к постели табурет с горящим на нем масляным светильником.
— Это мне знакомо, — улыбнулся Теролай. — И заставляет еще более уважать людей. Сколько всего должны они успеть за отведенное им время.
— Люди удивительны! — горячо подхватил через проход между кроватями простоэльфин Кеол.
— Ты их даже ни разу не видел, — насмешливо заметил Наль. Он сидел на высоком подоконнике в одних штанах и нижней сорочке и болтал ногами.
— Достаточно, что они достигают возраста к шестнадцати зимам, а наши ровесники уже могут иметь взрослых детей и управлять войском, — парировал Теролай. — А также, большие раны на них заживают хуже, чем на нас, и все же немало доживают до заката своих лет.
— Мелкие раны заживают хуже, — возразил Мерхард.