— Большие.
— Мелкие.
— И почему это мелкие? Вспомни иллюстрацию, где наша рана средней тяжести редко оставляет человеку возможность выжить!
— Мне помнится, что у человеческих воинов больше шрамов, ибо даже небольшая рана может оставить след, — заметил Наль.
— Любые раны заживают хуже, — вмешался от книги Кардерет. — Это какая-то особенность их тканей.
— Кто-то с успехом выпустился из Университета, — протянул Дероальт в сторону Теролая и Мерхарда.
Последний открыл рот, чтобы что-то возразить, однако Теролай опередил его.
— Люди удивительны, ибо способны достичь столь великих духовных высот, что ради них Создатель побеждает чин естества, и открывает им множество дарований.
— Это верно, — согласился Наль.
Мерхард развел руками.
Все закивали. За окном бушевало ненастье. Отступающая в горы зима временами еще бросалась сражаться с весной, и от состязаний их снег смешивался с дождем в ревущих вихрях.
— Еще мне все чаще приходит на ум, как от волнения перед Его Величеством кто-то забыл слова присяги, — негромко нарушил задумчивое молчание Дероальт.
Кардерет нервно фыркнул:
— Именно это со мной и случится. Я споткнусь по пути к трону, забуду слова присяги и наступлю на край собственной туники, когда буду вставать.
* * *
Занятия с оружием все чаще устраивали на воздухе. Перерыв между ними проводили там же. Почти стаявший снег местами еще белел под солнцем, обнажив темную и пока лишенную намека на траву землю. Бодрый щелкун уселся на край высокого тренировочного бруса неподалеку, вспушил серо-коричневые перья.
— Тоже чувствуешь это? — усмехнулся Наль.
Птица посмотрела на него блестящим хитрым черным глазом.
— Приближение лета, — продолжал юноша. — Вы строите гнезда; это тоже испытание. Однако, если в этот раз не выйдет, вы можете попробовать вновь.
Щелкун выразительно взмахнул хвостом с черными и голубыми полосами.
— Разумеется, лучше двигаться от успеха к успеху, но говорят, если всегда пить один мед, потеряешь его сладость. — Наль положил сплетенные пальцы на другой край бруса и опустил на них подбородок. — В конце концов, вечно пить мед все равно не придется, верно? Я совершил свои ошибки и готов бороться. Как считаешь?
Щелкун распахнул клюв с тонкими острыми зубами, поймал полупрозрачную мошку и вспорхнул, зайдясь характерным стрекотом.
— Вот и я так думаю. — Наль фыркнул, обернулся в глубину двора. Болезненный худощавый юноша нервно ходил от ворот до крыльца, не поднимая глаз. Звали его Фиандер, и принадлежал он к скульпторам Третьего Дома. Твердости руки и силы своего рода не унаследовал, однако с компенсацией недостатков скоростью и ловкостью выходило не лучше.
После последней за день тренировки Фиандер с приятелем по очереди отрабатывали защитные приемы. Получалось у обоих скверно, однако на лице Фиандера при каждой неудаче появлялся нескрываемый ужас.
— Дай сюда, — не выдержал Наль, вставая перед их напряженно и неловко скрещенными клинками. — Погуляй пока, хорошо? — он повернулся ко второму юноше.
Тот пожал плечами и отошел.
— Смотри. — Наль взял свободный меч и встал в оборонительную позицию.
Фиандер обреченно вздохнул.
— Уроки первых занятий: необязательно применять для отражения собственную силу — можно использовать силу противника. Нам это всем пригодится.
Наль произвел несколько замедленных маневров.
— Твой меч скрещен с моим; не пытайся застыть, удерживая его как щит. Это миг, когда ты можешь переломить ход боя! Иначе соперник сделает это первым.
— Я знаю, но…
— Похоже, долото пойдет тебе лучше, чем меч! — заметил с крыльца Мерхард, игравший с Кардеретом и Теролаем в Дивные Кристаллы. — Оно хотя бы меньше весит.
Наль не повел и бровью. Бывало, чужие, не имеющие оправдания слабость и малодушие поднимали в душе презрение, даже гнев. Однако его не привлекало веселье над более слабыми, он не делал их жертвами своих колкостей. Так обычно поступал Лонагар. Юноша знал это твердо, и это давало ему утешение, когда приходилось слышать о язвительном нраве отца.
— Доблестный оружейник, не боишься, что скульптору пойдут на пользу лишние уроки, и в День Испытаний он перегонит тебя в баллах? — не унимался Мерхард.
— Не боюсь, — не поворачиваясь, ответил Наль. — Не перегонит.
Впалые щеки Фиандера залились жгучим румянцем. Плачевные успехи его были очевидны, однако безжалостное, хотя и справедливое замечание своего неожиданного учителя перед всеми вбило последний гвоздь в его чувство достоинства.
— Помнишь, что говорил ментор? — Наль помахал клинком у него перед носом, привлекая внимание. — Они могут говорить что угодно. Это не должно сбить тебя с цели. — Он взмахнул мечом, и Фиандер запоздало блокировал выпад, едва не потеряв равновесие. — Орки начнут поносить твою мать, отца, невесту в самых грязных словах, чтобы ты потерял самообладание и сделался уязвим. — Еще одна атака, и также неудачно отбитая. — Пока тебя задевает чужое сквернословие, тебе не стать истинным воином.
10. День Испытаний