— Не казни себя. Против троллей не зря стремились выводить драконов. Нас же слишком мало, и мы сделали все, что было в наших силах. В горах могло остаться гораздо больше, понимаешь? Я видел на своем веку тысячи воинов. Ты очень хорош, но некоторые вещи приходят только с опытом.
Наль хотел сказать ему что-то еще, но мысль работала плохо. Мучала жажда. Потянувшись за своей флягой, он понял, что та едва ли осушена на треть.
— Командир Лаэллет… — прошептал Наль, похолодев. Ему казалось, произошло непоправимое, хотя он и не мог еще понять причину. Что-то обожгло глаза под веками. — Зачем вы отдали мне свою воду?..
— Я выпил достаточно.
— Возьмите еще.
— Благодарю. Я не испытываю особой жажды.
Наль собирался горячо возразить, но в этот миг снаружи донесся шум. Все вскинулись, напряженно прислушиваясь. Орки готовились к ночлегу. Их голоса стали громче и веселее, лязгал металл, глухо стукал топор в разбиваемом лагере. Лаэллет откинул голову назад и закрыл глаза.
Ральгар тихо окликнул его.
— Да? — тот ответил не сразу.
— Стае необходим вожак.
— Без стаи вожак — ничто.
— Стая без вожака…
— Выбирает другого! — резко перебил Лаэллет. Он открыл глаза и добавил уже мягче: — Разговоры потом. Пора спать. Всем потребуется много сил.
Судя по виднеющемуся в щелях крыши небу, настала глубокая ночь, когда полог, закрывающий выход из повозки, вновь откинули, и заглянувший внутрь надсмотрщик рявкнул:
— Изморков главарь сюда!
Среди пленных поднялся тревожный гул. Лаэллет быстро повернулся к Налю:
— Береги плечо, сколько возможно. Ты почти выздоровел.
Расширенные, испуганные глаза юного эльфа мелькнули перед ним. Не зная, как выразить благодарность, Наль поймал и поцеловал его руку, как отцу, отценачальнику, представителю короля. Лязг цепей и новый окрик — Лаэллет уже склонился над другим больным, третьим, осторожно, чтобы никого не задеть, пробираясь к выходу. Подобно Налю, Келор поцеловал ему руку, не в силах выговорить ни слова. Ральгар привстал и стиснул друга в объятиях. Лаэллет вздрогнул — надсмотрщик раздраженно ткнул его палкой в позвоночник. Лязгнуло железо, цепь разомкнутых кандалов упала на пол. Немного неловко на затекших ногах эльф спрыгнул с повозки, и полог закрылся.
В повозке воцарилась подавленная тишина.
Отстраненно, словно во сне, Наль озирался вокруг. Каждый прикован за ногу цепью к железным кольцам в полу. Келор кусает губы, запрокинув голову. Ральгар скорчился на своем месте, пряча лицо. Ночь тянулась, словно утро никак не решалось наступать, но задремать смогли лишь самые слабые.
Утром полог был снова отдернут, на этот раз целиком, и сразу несколько орков, помогая себе палками, выгнали всех наружу. Келор, зеленея от боли, подобрался к краю и спустил ноги вниз. Его боялись поддержать, чтобы не выделять его увечья. Длина цепей позволяла встать на землю. Эльфы моргали, стараясь скорее привыкнуть к свету.
Шатры орков возвышались впереди справа, а прямо через тропинку напротив повозки скала обрывалась. Здесь хорошо просматривались окрестности с запада, из глубины гор, откуда могли появиться дозоры Лаэльдрина, а далее по ходу повозки обрывы открывались по обе стороны дороги, позволяя заметить любое передвижение внизу.
От шатров показался Бурут, главарь в зубчатом воротнике, с нашитыми на плечах шипами из верхушек бычьих рогов и связкой птичьих черепов на шее. Но не его внезапное появление потрясло пленных. На веревке за собой Бурут вел Лаэллета. Эльфы не смогли сдержать горестных возгласов, увидев своего командира разутым, раздетым до пояса, со следами свежих истязаний и побоев на теле. Ему остригли волосы, и без платинового ореола вокруг головы, без единой краски в лице живыми оставались лишь огромные голубые глаза. Губы Лаэллета слегка шевелились, словно он беззвучно что-то говорил. Главарь раздраженно морщился: пришлось попортить превосходный товар. Тот оказался слишком несговорчивым, и за всю ночь так и не раскрыл маршрутов и численности других дозорных отрядов в окрестностях.
Орки знали, что дозоры Лаэльдрина должны сообщаться с исналорскими на смежной границе. Командиры всегда обменивались ключевыми наблюдениями, согласовывали дальнейшие передвижения. Знали орки и порядок эльфов — рядовых воинов во все детали не посвящают. Тайна тем надежнее, чем меньше могут поведать о ней, а эльфы таким образом пытались сократить жертвы пыток среди своих. Бесполезно пытать того, кто все равно ничего не знает. Что ж, в крайнем случае орки могут положиться на сокрушительную силу троллей. Судя по итогу нелегких переговоров, те будут прибывать на пути в Лаэльдрин. Тролли тоже желали разорить эльфийские земли, помня, как потеснили их с извечных владений хрупкие светловолосые существа с невыносимо обжигающими ножами и ручными зубастыми ящерами.
К рассвету уже знакомый Лаэллету надсмотрщик предложил потолковать с помощником стойкого командира. А тот пусть посмотрит.
— Он ничего вам не скажет, — безучастно проговорил Лаэллет. — Вы пронзили его насквозь.