Наль пожал протянутую руку с подчеркнутой задержкой. Ладонь его была сильной, как кузнечные тиски. Невольно дивясь чуду жизни, Эйверет вспомнил крошечные детские ручки, что цеплялись за него, прося покружить. Теперь эти руки одинаково умело держали кузнечный молот, ювелирный напильник и боевой меч.
Не дождавшись приветственных слов, Эйверет сделал широкий приглашающий жест.
— Прошу, пройдем в дом. Стол уже накрыт, и вино готово.
— К чему? — Наль вскинул на него прямой невозмутимый взгляд. — Раз уж мы оба здесь, можно и поговорить.
Чуть замявшись, Эйверет сдержанно кивнул. Молодой Фрозенблейд ясно дал понять, что не станет играть по чужим правилам даже в мелочах. Однако, готовый к любым испытаниям, хозяин дома указал на тропинку, уводящую вглубь сада. Они неторопливо зашагали мимо зацветающих яблонь, вокруг которых порхали белые бабочки.
— Нальдерон, — начал Эйверет. — Я глубоко уважаю твоего отца…
— Однако питаете определенные чувства к моей матери, — перебил Наль, обрывая церемонии.
Оба остановились.
— Мне нечего скрывать; намерения мои чисты, — качнул головой Эйверет. — Я не желаю занять его места…
— Это никогда бы у вас и не вышло.
Какое-то время они молча глядели друг на друга — до дерзости спокойный, пронзительный вызов в глазах Наля скрестился с понимающим, терпеливым взглядом Эверета. Уже двадцать девять зим назад готов он был усыновить этого ребенка, если бы позволила Айслин, и никогда не упрекнул бы, никогда бы не дал ему почувствовать себя чужим.
— Однако я желал бы вновь стать твоим другом.
— Я был слишком мал тогда чтобы понимать, чем продиктована ваша дружба.
— Не говори так, Нальдерон.
Юноша чуть заметно пренебрежительно дернул уголком губ.
— Теперь ты достаточно взрослый, чтобы понимать то, что раньше чувствовал сердцем. Я полюбил тебя совершенно искренне, не имея и мысли, что однажды мы станем семьей. Я глубоко люблю твою мать и всем сердцем желаю сделать ее счастливой.
— Здесь наши желания сходятся. Я знаю, что она готова пойти за вас, и довольно этого. Однако, если окажется, что с вами моя мать несчастна, если вы причините ей боль или не сможете защитить, я перережу вам горло собственными руками.
Невозмутимый голос юного Фрозенблейда полностью соответствовал его непринужденной позе и уверенным жестам.
Эйверет не отвел взгляда.
— Справедливо. Скорее отдам я свою жизнь, чем, позволю Айслин вновь страдать.
Наль рассмеялся, показывая белоснежные зубы, и ударил Эйверета по рукам.
— Отлично! Можете начинать готовиться к помолвке.
17. Огненная саламандра
Теплый, безмятежный вестерийский лес отличался от нордийского как виноградное игристое вино от черничного ликера. Ласково пригревало солнце сквозь раскинувшиеся над головой ветви необъятных древних дубов, над фиалками и колокольчиками порхало множество разноцветных бабочек. Поднимались от земли кустики остролиста и каштана, шелестело упоительно благоухающее разнотравье.
Джерле́т тряхнул гривой блестящих волос цвета воронова крыла. В оливковых глазах загорелся задорный блеск:
— Поскачем наперегонки.
Охотники были наготове, и гончие уже рвались с привязей. Меж деревьями в землях для охоты оставляли достаточно пространства — неумелый конь и чужой всадник быстро не проскачет, эльф пронесется горным ветром.
— Непременно, — усмехнулся Наль.
Они подружились прошлым летом, когда в рядах королевской охраны он сопровождал в дипломатической поездке в Аркалло́н короля Ингеральда. Прошлая весна также оставила в памяти яркий след.
Возвратившись от Эйверета, Наль, не вдаваясь в подробности, сообщил матери, что они достигли примирения, и за будущими супругами выбор даты помолвки. Брови Айслин с кисточками надломились, словно от подступивших слез, но она с сияющими глазами бросилась обнимать сына. Теперь нужно было заставить его пригнуться, чтобы поцеловать в макушку.
— Беги, — улыбнулся он. — Скорее скажи остальным. У нас будет много хлопот.
Эйруин, давно ожидавший этого решения, отложил работу в своем кабинете. С верхнего этажа слышались радостные голоса. Потом все они миновали оставшегося в холле Наля — Айслин и ее служанка, помогавшая Эйруину в ювелирном деле младшая сестра Иделинд и сам он со своей женой Дэллайей, и ушли. Должно быть, к Эйверету. А оттуда вместе — к портному, к менестрелям, на торговую площадь…
Переступив порог дома поздним вечером, Айслин нигде не увидела сына. Он мог уйти на встречу с друзьями, но на душе отчего-то стало неспокойно. Наконец она нашла его на опустевшей кухне. Было темно, если не считать скудных бликов очага. Наль сидел перед ним, откинувшись на стуле, с трубкой Лонангара, и неподвижными глазами смотрел на догорающие дрова.
— Нальдерон… — прошептала Айслин, замерев на пороге. — Огонек. Я не желала…
Второе имя ему могли дать в честь Лайзерена, Рожденного под Хвостатой Звездой. Не дали, хотя эльфы не склонны к суевериям. Однако, оно закрепилось за ним в качестве прозвища столь же естественно, как имя героя Последней войны Деруина, или Дерона, Доблестного.
Наль медленно повернул голову.
— Я полностью принял твой выбор, мама. Вы назначили дату?