— Если король ваш хотя бы немного вас ценит, то отдал бы приказ следовать предписаниям лекаря неукоснительно. Вы сознаете, что можете никогда более не стать в строй?
Наль закусил губу и закрыл лицо руками.
* * *
Постоялый двор «Лесной Страж» стоял на отшибе у края леса. Трехэтажное каркасное здание включало уютный обеденный зал, купальню и два ряда комнат над ними. Позади был разбит небольшой сад и грядки с овощами. Хватало места для амбаров и конюшни, но все это было скрыто от посторонних глаз высокой каменной оградой. Собаки то и дело лаяли во дворе, доставляя Налю не меньше мучений, чем громкие разговоры орков до того. Юноша оставался в отведенной ему комнате с задернутыми шторами и сжимал кулаки, чтобы не расплакаться. Приходил Дерьен.
— Я в долгу у тебя. Ты спас меня от плена и помог вернуть реликвию. Да будет осиян твой путь. — Наль старался вложить в голос всю свою бесконечную благодарность, но был слишком подавлен обрушением планов. Бледная надежда мелькала в его измученном мозгу. Он молодой, сильный. Быть может, удастся прийти в себя за несколько дней и уехать? Если мчаться с предельной скоростью и менять лошадей, а погода будет благоприятной, оставался еще призрачный шанс вовремя успеть к северо-западному побережью. Но другая мысль мучила едва ли не сильней.
— Тот эльнор. Он заговорил со мной перед тем, как я… попал сюда. Ты видел его? Как его найти?
Дерьен успокаивающе пожал руку Наля.
— Он здесь.
Бруниссенда не дала бы состояться разговору, если знала бы, что за тему больной намеревался продолжить.
— В конце концов, вы ни о чем его не просили, — холодно признал Наль. — Он сам сделал выбор.
Талеврин прижал к сердцу ладонь:
— Выбор этот до сих пор не дает мне покоя.
— Так просите за него. Просите покоя ему, пока в ответ не обретете его сами!..
Вестери склонил голову. Переплетенные кожаным шнурком каштановые косы скользнули с плеч на грудь.
— Не думаете же вы, лорд, что я неблагодарно…
— Не думаю! — раздраженно перебил Наль. — Я вообще не думал о вас, пока вы не объявились столько зим спустя, как раз когда голова моя отказывается действовать как должно.
Собеседник замолк. В зеленых глазах боролись какие-то чувства, но сильнее всего проступала усталая, глухая печаль. Наконец он опустился перед кроватью на колено.
— Встаньте! — слишком резко, надломившимся голосом выговорил Наль. Меж его бровей образовалась глубокая складка. — Прошлого не вернешь. Никто не рассудит теперь, почему не вышло иначе.
Следующие дни юноша пребывал в прескверном настроении. Он накричал на слугу, которого приставили к нему ухаживать и следить, чтобы больной не сбежал. В другой раз принесенное остывшим питье полетело на пол. Все раздражало его; и забота, и малейшее ее запоздание, и самочувствие, и звуки постоялого двора. Это было проявлением болезни, но причина только подпитывала чувство стыда. Он застрял в Восточных Королевствах по собственной самонадеянности. «Надеюсь, мы более не увидимся», — сказал он на прощание Талеврину. «Да будут пути ваши ясны и светлы», — смиренно отозвался тот и замолк, словно хотел добавить что-то, но не решился.
Успеть к отправлению «Зари» уже не представлялось возможным, разве что с ночного неба спустился бы за этим Крылатый Конь. Наль лежал в постели, сжимая в руке медальон, кусал губы и отстраненно слушал отдаленные чужие голоса на чужом наречии. В обеденном зале собирались меняющиеся постояльцы. Они спорили, смеялись, обсуждали новости. Несколько раз здесь останавливались менестрели, и тогда зал наполнялся песнями и музыкой.
Месяц цветения наступал у нордов на две седмицы позже, чем земляничный у вестери. Вестерийский совпадал с месяцем, названным в Мидгарде в честь одной из нимф, которая вместе с сестрами, как верили люди, была помещена на небосвод для защиты от преследователя. Тот же нашел в небе наказание, вынужденный и там продолжать начатое дело, вечно и безуспешно. Норды знали, что сияющее скопление, так хорошо видимое зимними ночами, является снежным штормом. Его вздымает своими хвостами Двухвостая Лисица, уходя от звездного Охотника. Отыскивая в непривычно темном летнем небе знакомые фигуры, Наль дивился. Он попросил передвинуть кровать к окну так, чтобы можно было видеть звезды. В Исналоре в это время слишком светло для звезд.
Юному эльнору тяжело давалось проводить сутки в постели. Бездействие было блеклым, утомляющим, постыдным. Однако он все еще не окреп, а головные боли и необъяснимая усталость сделались постоянными спутниками. Изведенный переживаниями, он получил разрешение Бруниссенды спускаться в обеденный зал к концу земляничного месяца по вестерийскому календарю.