Передо мной располагалась безлюдная
Я услышал странный звук в глубине рынка и пошел к нему. Звук становился все более и более отчетливым. Кажется, этот стук раздавался уже очень давно, просто я не обращал на него внимания. Я шел вдоль пустых прилавков, пока не увидел молодую гаитянку, с волосами, убранными под голубую косынку, которая разделывала крабов на столе и бросала мясо в корзину.
Мы разговорились. У гаитянки был такой же мягкий акцент, но по-испански она болтала свободно. Девушку звали Камила, и она сходу предупредила, чтобы я не смел называть ее кошечкой, киской или птичкой небесной и обращался просто по имени – Камила или Мила. Я с улыбкой принял это условие.
– Чем занимаешься? – спросила она, не отрываясь от процесса, – уж явно не крабов ловишь.
– Не совсем. Я пишу о ведьмах.
Она подняла на меня взгляд и сказала, что знает колдовство, и если я подожду, пока она закончит с разделкой, то может мне его показать. Во мне проснулся интерес. Я предложил помощь, на что она издала неопределенный звук и показала ножом, куда можно сесть, чтобы понаблюдать за ней.
Она доставала здоровенного белого краба, видимо, только что выловленного, из ящика, с треском отрывала клешни и рубила их на столе ударами тяжелого ножа. Клешни получались пустыми внутри, как тростник. От огромного краба оставалась щепотка мяса и горка пахнущего морем мусора.
Наконец Камила закончила, смахнула ножом мусор под стол и сняла фартук. Мне показалось, судя по животу, что она беременна. Девушка попросила взять корзину с мясом и помочь отнести в ресторан наверху. Она указала на холмы перед нами, где шпиль собора поднимался из тумана. Корабль на волне. Где-то там били в барабаны.
С корзиной в руках я следовал за девушкой по длинной лестнице наверх. Над заборами распустились жасминовые кусты. Низкие крашеные лачуги с грубой отделкой громоздились друг на друге, и повсюду между ними разбегались узкие лестницы, улицы бесконечно ветвились, то спускаясь, то поднимаясь.
При нашем приближении с дороги вставали худые собаки и провожали нас, поворачивая головы, в точности как те собаки на стенах. Потом бледный свет в тумане очертил два или три силуэта. Постепенно их становилось все больше – худощавых и высоких. Мы поднимались выше, и отовсюду к нам присоединялись черные мужчины в костюмах.
– Почему они идут за нами? – спросил я у Камилы.
– Не бойся. Я буду сражаться за тебя, – она рассмеялась и показала мне свой бицепс.
Я хотел спросить, по какому случаю люди так разодеты, но на самом деле меня волновал другой вопрос, который я не решился задать. Я был уверен, что там, в тумане, собаки превратились в людей.
Мы подошли к деревянной кабинке, и служащий открыл перед нами двери. Пол устилал мягкий ковер. Следом в кабинку вошли гаитяне, прижав меня к Камиле. Она помогла мне опустить корзину так, чтобы та не упиралась ей в живот, и ее ладони легли сверху на мои. Внутри пахло лакированным деревом, и сюда примешивались запах из корзины и марихуана, которой несло от гаитян. Как пахли убранные волосы Камилы, при таких обстоятельствах я мог только догадываться. Вагонетка качнулась и поехала на железных рельсах наверх.
– Ты слишком мягок, – сказала мне моя спутница, – я хочу, чтобы ты иногда показывал зубы и когти.
Кабинка остановилась, точно так же служащий открыл двери, и мы вышли на площадь перед собором, где нас сразу окружили жонглеры, барабанщики, отбивающие ритм, трубачи и женщины в широких юбках и волчьих масках, которые забирались на машины и танцевали, топая босыми ногами. Я снова ощутил острый запах марихуаны, смешанный с жасминовым ароматом.
Камила дотронулась до моей руки и кивнула на узкий проулок. Мы вошли в него, спугнув женщину из карнавального шествия, поправлявшую юбку. Камила постучала в дверь, выглянул мужчина и забрал у меня корзину. Девушка предложила мне сесть на ящики из-под пивных бутылок. Карнавальное шествие уже двигалось дальше, наверх, и музыка теперь слышалась в отдалении.
– Откуда у тебя этот след от зубов? – спросила Камила. Я в подробностях описал ей весь эпизод с Миртой.
– У этой сучки явно не хватает конфеток в коробочке, – мы оба посмеялись над этой фразой. – Но она права, прошлое кусает тебя за шею.
Перемена в ее голосе была подобна дыханию ледяного ветра. Я не знал, что и ответить. Камила, кажется, понимала мои чувства и, смягчившись, заговорила сама.
– Расскажу тебе короткую гаитянскую сказку. В дом одного злого плантатора пробрался птицеед и укусил девочку, дочь хозяина. Слуги изловили паука и прибили к притолоке. Дочери вызвали врача, но он не смог помочь – малышке не становилось лучше, и она кричала от боли. Тогда позвали другого врача, но и тот не знал, что с ней делать.
