Она съезжает отсюда. Я уже нанял риелтора, который подберет ей жилье, и сообщил
Эдварду о том, что Эрика переезжает.
— Почему, Макс? Почему на всех таблоидах я видела вас вместе? — мой голос
немного сорвался, и выражение его лица тут же смягчилось.
— Она сделала все это специально. Эдвард рассказал ей, что в Нью-Йорке у нас
остались кое-какие незавершенные дела, а она, по всей видимости, догадалась, что со
мной что-то происходит. Поскольку каждый вечер я проводил с тобой, а не в офисе, и
поздно возвращался домой, она начала что-то подозревать. Она попросту заявилась к нам
в самолет и сообщила, что ей нужно посетить несколько агентств в Нью-Йорке. Я, как
всегда, проигнорировал ее. Прибыв в гостиницу, я был буквально ошарашен условиями
бронирования, но сдержался. Именно Эрика устроила все так, чтобы пресса находилась в
отеле в тот вечер, ей сильно не понравилось, когда меня назвали завидным холостяком.
Я ухмыльнулась, затем начала фыркать и уже не смогла удержаться от смеха. Макс
смотрел на меня как на сумасшедшую, пока я снова не взяла себя в руки.
— Прости, пожалуйста. Скажи мне, а как именно получилось, что вы оба
выглядели так уютно, а ее губы оказались напротив твоих.
— Это был «удачный» снимок. Эдвард пригласил ее на наш деловой ужин. Она
была пьяна или под чем-то и полностью неконтролируема. Мне пришлось силком уводить
ее с ужина, прежде чем репутация «Hurst & McCoy» будет окончательно испорчена.
Поймав такси, я намеревался доставить ее до кровати и улететь в ту же ночь, я мог думать
только о тебе. Когда же мы добрались до отеля, она была практически без сознания и
совершенно ничего не соображала. Пришлось поддерживать ее, чтобы помочь дойти до
отеля, и в ту самую минуту, когда выскочил фотограф, она потянулась ко мне с поцелуем.
Я был вне себя от злости, затолкал ее в комнату и ушел. Я больше не видел ее, пока не
оказался в воскресенье в одном самолете с ней. Ты должна знать, она ничего для меня не
значит.
— Макс, мое сердце болит за тебя, но почему за все это время от тебя не было ни
весточки?
Он встал и подошел к столу, на котором лежал пластиковый пакет, взял его и
протянул мне. Едва я попыталась открыть его, сразу почувствовала отвратительный запах
и бросила его обратно Максу.
— Да, так воняет кокаиновая рвота. Телефон сдох. Я не получил ни одного твоего
сообщения, пока мой айтишник не настроил новый телефон. Всю эту поездку вокруг меня
либо крутились гребаные Эдвард с Эрикой, либо я находился на деловых встречах.
Каждый раз, когда собирался связаться с Даной, заходил Эдвард и говорил, что его
помощник все уладит. Мне очень сильно хотелось поговорить с тобой, я думал, что скоро
свихнусь, но вместе с тем понимал, что ты хотела бы сохранить наши отношения в тайне.
Я не мог предоставить этим двум идиотам лишнюю возможность что-то пронюхать о нас
и все испортить.
— Я хочу тебе верить, Макс, но ты здорово ранил меня. Одно сообщение и больше
ни одного ответа? Ты, президент и генеральный директор многомиллионной компании, не
смог найти возможность позвонить?
— Стелла, пожалуйста, поверь, когда я говорю, что очень хотел тебе позвонить.
Там у меня не оказалось ни грамма личного пространства. Даже когда я переодевался, Эдвард следовал за мной по пятам. Я смог быстро отправить то единственное сообщение, планируя позвонить тебе в этот же вечер, но Эрика угробила мой телефон. Затем, когда
появилось немного времени для себя, я оказался слишком зол, чтобы звонить. Мне нужно
было так много всего тебе объяснить, но не хотелось делать это по телефону. Будучи вне
себя, я должен был изображать рассудительного и влиятельного бизнесмена. Эдвард
подставил меня с этой группой в Нью-Йорке, поэтому мне нужно было быть в форме. Ты
должна знать, я думал о тебе каждую минуту, когда не был загружен делами. Я так сильно
увлечен тобой, что решил рискнуть и привести тебя сюда сегодня.
Мольба в его глазах тронула меня, и я поверила. Ему тридцать три года, и он несет
на своих плечах такую ношу. Мой гнев улетучился, но я вспомнила то, что он недавно
сказал.
— И где же сегодня сумасшедшая дамочка? — я оглянулась в надежде, что он
замкнул дверь.
— По вторникам у нее спа-процедуры. Я знал, что нам сегодня ничто не угрожает.
Тебе нужно было убедиться своими глазами, что не существует никаких Максвелла
Маккоя и Эрики Херст. Это лишь видимость, которую она продолжает создавать. Я
мужчина, которому нужна только одна женщина, и хочется узнать, нужен ли я этой
женщине.
Я сдалась.
— О, Макс, я была опустошена в воскресенье. Фотографии, отсутствие общения, неуверенность. Я превратилась в женщину, какой никогда не думала становиться.
Он отреагировал мгновенно, встав на колени у моих ног.
— Белла, тебе не в чем испытывать неуверенность. Я схожу с ума по тебе. Нам
предстоит многое узнать друг о друге, но я чувствую, что будет лучше, если я стану
решать проблемы с Эрикой в открытую. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.
