Поэтому Ирина и решила отправиться на поиски одна. Присутствие рядом любого человека напрочь отбивало ее «нюх». Что было тому виной – ментальное излучение другого мозга, запах чужого пота, звук постороннего дыхания – оставалось только гадать. А к чему заниматься гаданием, когда можно просто полететь одной? Что она и сделала, пытаясь перед этим честно все объяснить Игорю Гулину. В том, что напарник ей не поверил, не ее вина. Просто он не мог отнять пять яблок от четырех. А еще оказался пижонистым жадным придурком. От которого, кстати, и впрямь жутко разило потом.
Где находится дырка, Ирина почуяла быстро и сразу направила туда шаттл. За пару десятков километров до цели снизилась настолько, что ледяные торосы и шипастые глыбы стали похожи на колотый сахар, рассыпанный на белом столе. Ирина включила и сканер – своему чутью она доверяла больше, но тем, кто их сюда направил, нужны были доказательства посущественнее. Сканер начал пищать и помаргивать, когда Ирина уже отчетливо «видела» дырку. Но его писк почти сразу прервался, а индикатор погас. Она не успела этому по-настоящему удивиться, поскольку поводов для удивлений возникло вдруг о-го-го сколько! Во-первых, погас не только индикатор сканера, а вообще все, что светило и мигало до этого в кабине. Во-вторых, наступила полная тишина. В-третьих, шаттл начал падать, что сразу же объяснило внезапную тишину – двигатель катера попросту выключился. Как и все остальное на борту. Ирина почти инстинктивно ткнула в сенсор запуска, понимая уже, что это ничего не даст.
«Хорошо, что успела снизиться», – подумала она и глянула в иллюминатор. Высота все же оставалась приличной, а учитывая, что на Плуте практически отсутствовала атмосфера, надеяться на то, что шаттл спланирует, не приходилось. Лишь только за счет инерции он падал не отвесно, а продолжал, стремительно снижаясь, лететь вперед. Удар о ледяную глыбу означал неминуемую смерть, а из этих глыб и состояла в основном поверхность планеты. Шанс на то, что катер случайно рухнет на ровное место, составлял не более двух-трех процентов. Да и в этом случае сила удара окажется такой, что уцелеть будет маловероятно.
Эти мысли пронеслись в голове мгновенно, но странным образом воспринялись совершенно спокойно, всего лишь как обычная информация. Почему-то Ирина совсем не испугалась, словно была уверена, что не погибнет. Она посмотрела вниз, прикидывая, сколько осталось до удара, и поняла вдруг, что тот самый двух- трехпроцентный шанс ей все-таки выпал. Впереди, как раз там, где должен был упасть катер, она увидела совершенно ровную, и впрямь напоминающую стол площадку. Сходство со столом оказалось тем больше, что площадка имела прямоугольную форму. Рассмотреть подробности она не успела – шаттл рухнул на лед, подскочил, упал снова и, бешено вращаясь, заскользил к зубчатой линии торосов. Остановился он в считанных метрах от ровной, тускло блестящей ледяной стены, верхнего края которой с пилотского места не было видно. Впрочем, Ирина вообще сейчас мало что видела из-за повисшей перед глазами кровавой пелены. От впившихся в тело ремней ужасно болела грудь, возможно, были сломаны ребра. Ныли зубы, рот был полон эмалевой крошки. Но самое главное – она была жива, а боль лишь являлась вернейшим тому доказательством.
Отстегнуть ремни оказалось не так просто – неоткуда было взяться импульсам, размыкающим электромагнитные защелки, а для того чтобы справиться с ними вручную, требовалась немалая физическая сила, которой Ирина сейчас похвастаться не могла. Но все же, постанывая от боли, вспомнив и перебрав все известные ругательства, ей удалось в конце концов освободиться от пут.
Еще какое-то время она приходила в себя, и лишь затем вновь посмотрела в передний иллюминатор. Ледяная стена перед шаттлом была действительно очень ровной и гладкой. Настолько, что в ее естественное происхождение верилось слабо. Казалось, некий великан гигантским ножом вырезал отсюда часть льда, словно кусок торта. В боковые иллюминаторы было видно, что этот кусок действительно имел форму правильного прямоугольника. И у одной из его коротких сторон, ближней к шаттлу, как раз и зияла «дырка» – пресловутая кротовая нора.