Да, все хотели, чтоб заранее
Весна явилась в феврале,
Пришла с цветами на свидание
И станцевала на земле…
А что Февраль? Ещё метели он
по чемоданам не собрал…
Ещё постель его расстелена
и книжку он не дочитал…
А вы его обидой гоните…
А он вам песню не допел.
«Достать чернил…» Как дальше — помните?
А он проститься не успел…
И вьюги, никому не нужные,
Он созывает со дворов,
И слёзы катятся жемчужные,
И тает ледяной покров.
Вот так. Темнеет снег и плавится.
Февраль уходит, одинок.
Весна, наверное, красавица…
А он простужен и промок…
И, не дождавшись тридцать первого,
Уходит молодой февраль…
И снег летит из неба серого…
И жаль его. И зиму жаль.
Грязно-серое небо. Как будто бы грязь
По обшарпанным стенам наверх поднялась.
И куда ни пойдёшь уже несколько дней —
Всё безрадостней город, дороги — грязней.
Но про «здесь и сейчас» все мозолят язык,
Предлагают не ждать ни цветов, ни грозы.
Произносят уверенно: счастье — внутри,
Мол, смени отношение, глазки протри.
Но в ловушке из грязи дышать тяжело!
Да! Я жду! Я надеюсь, что будет светло,
Что проснётся, проснётся, проснётся Земля!
Я всем сердцем надеюсь на вас, тополя!
Я не вижу, как может пробиться трава…
Будь хоть тысячу раз она в притчах права!
Но деревья… они стали ярче, видней.
И упруг, и прекрасен рисунок ветвей.
Вся надежда — на них, на живую листву…
Но поверить в цветы я пока не рискну.
Это то, что немыслимо вообразить,
Что совсем бесполезно у жизни просить…
Тополя… Тополя, тополя, тополя!
Оживайте! И, может, воскреснет Земля.
Мурлычет сегодня с утра
Весна… Просыпается Жизнь!
И тает во всех дворах,
Так светится, что — держись!
Танцует, слепит глаза
Проснувшаяся вода,
И ты мне со смехом сказал,
И Солнце теперь — навсегда!
Что всё теперь — хорошо,
Что тает теперь снег,
И что наступил, пришёл
Какой-то иной век:
Что свет прорастёт в любовь,
Что Солнце — во всех домах…
Что Мир возрождается вновь,
Что горе — ушедший прах.
Что нежные лепестки
Готов развернуть цветок,
Что больше не будет тоски,
Не будет никто одинок.
А всё потому что — весна!
Смотри: просыпается Жизнь,
Потягивается со сна,
Так светится, что — держись!
Где-то там, в паутине чернеющих веток,
Под корой, в кулачках промерзающих почек,
Среди зимней пурги сохраняется лето —
Спит, свернувшись в клубочек, зелёный листочек.
Пусть покажется мир безнадёжно уставшим,
Пусть увяли надежды прошедшего года,
Пусть мы стали грустнее, старее и старше —
Дремлет тайными искрами сила природы.
И опять, разрывая оковы печалей,
Словно крохотный лист, развернётся надежда!
Через боль, через зиму, светло и отчаянно
Засияет, заплачет апрельская нежность.
Развернётся в душе зеленеющий листик —
И нелепый, и нежный, и не по сезону…
Вот такая случается зимняя мистика:
Улыбается юность улыбкою сонной.
Как-то вдруг полегчало,
Стало вдруг хорошо.
Не поняла сначала —
Дождик кругом пошёл!
И по снегам огромным,
По спящим и тёмным веткам,
Тихий пока, без грома,
Закапал несмело и редко.
Но летним теплом пахнуло,
Живым, золотым, манящим…
Земля, наконец-то, вздохнула…
А дождик — всё чаще и чаще!
Ну — всё! Значит, правда будет
Весна. Ну а дождь колдует,
Меня, словно семечко, будит
И в щёки и в нос целует.
И тают сугробы! Тают.
И, может быть, даже правда —
Под снегом уже прорастают
Цветы. И я, кажется, рада…
И, кажется, проступают
В душе непонятные песни…
И тают сугробы, тают.
И дождик идёт. И — чудесно!
Нет не дождь! А ураган! Ливень!
Из серебряных и злых линий,
Прошибающих насквозь спину,
Линий, слившихся в один ливень!
Нет — не синих! А седых! Бурых!
Счастье детское, моя буря,
Меня катит и кипит глина,
Мы с водой — между домов — клином.
Я — волною по земле, щепкой,
Не прикрыта голова кепкой,
Мчусь на велике — не мчусь —
рушусь!
Ещё больше, чем восторг —
ужас!
Эх — дороги — как смело —
смыло!
Ах, потоки! Вы — МОЯ сила!
Только, Боже, не убей громом,
У берёзы или за
домом!
