Накупавшись вдоволь, мы еще долго гуляли по острову, а я запечатлела не один десяток великолепных пейзажей. Наше путешествие продолжилось по старой дороге, метра три-четыре шириной, идущей по джунглям. Солнце лилось на головы, оставляя под ногами причудливые узоры теней от переплетенных ветвей и резных листьев тропических деревьев. Уже на полпути Вики начала стонать, что голодна.
– Куда в тебя столько влезает? Одни кости, а ты ведь постоянно что-то жуешь! – не очень тактично отозвался на очередной ее стон Артем. Эта мысль не раз посещала каждого из нас, но озвучить ее мог лишь горячо любящий брат.
– Не надо завидовать, у меня просто хороший обмен веществ, – насупилась обиженная Вики. Ее огромная нелепая шляпа сползла набекрень, от модельной походки в заплетающихся ногах не осталось и следа. Вскоре она снова протяжно заныла. – Я сейчас умру-у-у-у.
Продолжая шагать по дороге и театрально раскинув руки, Артем цитировал любимого персонажа:
– Энергия вокруг нас и с нами! Созданы из света мы!
– Ты должен чувствовать силу вокруг, между тобой, мной, травой, камнем, – в такт подхватил Ник и переключился на Вики. – Если прибавим шаг, через пятнадцать минут будем в ресторане, – утешил умирающую, приобнимая ее одной рукой.
Мы продвигались к местной достопримечательности – Дому плантатора. Роскошное старинное здание стояло на этой земле уже не одно столетие, напоминая о богатой семье Добан, которая когда-то владела островом и основала здесь небольшие плантации кокосовых пальм и фруктовых деревьев. На нижнем этаже удачно расположился ресторан креольской кухни, где мы и поужинали.
Основой сейшельской кухни является смесь морепродуктов, специй, кокосового молока, овощей и фруктов, которыми так богат этот райский уголок. Суетливый шеф-повар очень рекомендовал отведать карри из осьминога или фруктовую летучую мышь, но последовать его совету никто не захотел. Вместо этого стол заполнили стейки из тунца, филе рыбы-попугая, креветки в сладком соусе, рис, овощи, небольшие шашлыки из фруктов. У Вики от предвкушения с голодным блеском разбегались глаза. Джем предусмотрительно попросил не усердствовать с приправами, чтоб острота, которой славится местная кухня, не перебивала вкус самой еды.
Когда пришла очередь заказывать напитки, я было остановилась на черном чае с ванилью, который пользуется здесь популярностью, но мои новые друзья посмотрели на меня с непониманием. Меня пристыдили, мол, побывать на островах и не попробовать того, что исконно пьют коренные жители, сродни неуважению. Я все поняла, нас ждала дегустация напитков покрепче. Местным респект!
– Хорошо, хорошо! Что такое «дите зитронель»? – уточнила я, листая меню.
– Настойка лимонной мяты, достаточно мягкая. Дите – по-креольски чай, зитронель – трава, типа осоки, – охотно разъяснил Ник, постукивая красивыми ухоженными пальцами по краю стола, словно играл на фортепиано.
– Попробуй местное пиво «SeyBrew» или лучше ром «Takamaka», – смеясь, советовал Артем. – У меня один друг в Москве очень ждет вместо магнитика такую бутылочку.
– Напиток из кокоса Kalu мне напоминает шампанское, приятно пьется, – поделилась Вики, задумчиво накручивая прядь волос на палец.
– А я бы выбрал «Бака», – поддержал беседу Джем, но увидев мое непонимание, уточнил. – Перебродивший сок сахарного тростника, правда, напиток достаточно крепкий.
В итоге мы перепробовали всего понемножку. Помню, что это было очень весело и я весь вечер смеялась, даже щеки болели. Так же помню, что кокосовый «Калу» в самом деле хорошо пошел, а «Бака» оказался крепким, как водка, и неприятно обжигал горло. Вот только, как добралась до своей кровати на яхте для меня осталось тайной, покрытой тропической ночью.
Мне снилось, что я жертва кораблекрушения, выброшенная на пустынный солнечный берег и очень хочу пить. Обессиленная жаждой я пыталась куда-то ползти, но и это удавалось с трудом. Когда я наконец проснулась, каюта была залита светом, который резал глаза. Внутренний будильник снова не дал мне выспаться и поднял на рассвете. Собравшись с силами, я села на кровати и осмотрелась. Картинка перед глазами никак не хотела становится четкой и все время куда-то плыла. Так я просидела пару минут, пока не сфокусировалась.
В голове была настоящая каша, но я пыталась мыслить здраво. Итак, что мы имеем? Я в своей кровати и одна – это уже хорошо. И одета. Отлично! На мне вчерашний купальник, а сарафан заботливо разложен на кресле. Рядом на тумбочке кем-то предусмотрительным был оставлен стакан воды и пара таблеток. Под стаканом лежала записка, выведенная аккуратным почерком. Все еще, ничего не понимая, я потянулась узнать, кто мне ее оставил.
«Доброе утро, Русалочка. Подумал, тебе это пригодится. И спасибо за признание, такого мне еще никто не говорил».
«Что?! Какое признание?» – взорвалось в голове фейерверком из удивления, гнева, любопытства, страха и подступающего стыда.
О том, чья это записка, не было сомнений, только Ник звал меня так. Я подтянула ноги и, опираясь на колени, обняла свою дурную голову двумя руками.
