Первым на борту нас встретил Скай. Он радостно вилял хвостом и даже улыбался, радостно разинув пасть с высунутым языком. То, что человек с трудом услышит с четырех метров, собака расслышит и с двадцати четырех, а звук приближающегося мотоцикла хозяина точно ни с чем не спутает.
– Скучал?! Давай сюда лапы, – Ник ласково потрепал питомца за ушами. – Я тоже соскучился. А откуда такой живот? Похоже, кто-то тебя перекармливает.
Джем и Вики на главной палубе увлеченно играли в какую-то настольную игру типа бродилки. Вики как раз с азартом трясла в руках кубики, когда мы появились в дверях.
– О! Вы вернулись. Давайте к нам! Вчетвером будет веселее, – защебетала девушка, выбрасывая на стол кубики, и неотрывно следуя за ними взглядом. – Ура! Снова две шестерки! – ее руки, рассекая воздух, взлетели вверх.
– И как она это делает?! – удивленно ворчал Джем, переставляя розовую фигурку Вики на середину игрового поля, пока не заметил кровавые разводы на рукаве Ника.
– В нас стреляли, – бросил Ник, отвечая на незаданный вопрос друга. – Со мной все в порядке. Но нам всем нужно быть осторожнее.
Вики инстинктивно поджала под себя ноги, перемещаясь по дивану все ближе к внушительной фигуре Джема.
Мы решили, что после преследования оставаться на том же месте на ночь опасно и лучше отойти от острова. В итоге, мы обогнули его и взяли путь на северо-восток к острову Кюрьез, а затерявшись в тихой бухте, бросили якорь.
Я забежала в свою каюту чтобы переодеться. Обходя стороной смартфон, мирно отдыхающий на кровати, словно он был живым и мог в любой момент проснуться, я пробралась к шкафу с одеждой. Мне было откровенно страшно брать его в руки. Неприятности, в которых оказался отец со своим бизнесом, Артем с его бесконечными признаниями – все это будет завтра. А сегодня меня ждал Ник, эту ночь я обещала ему.
В мастер-каюте было темно и пусто, только тонкая полоска света из-под двери в ванную комнату и звук воды в душе выдавали присутствие хозяина. Он стоял ко мне спиной, подставив опущенную голову под струи теплой воды, от которой запотело огромное зеркало на стене, покрывшись миллионом маленьких капелек. Одним движением я стянула легкое платье, перешагнула через трусики бикини и нырнула к нему в душевую кабину. От перепада температур соски на груди затвердели, и я прижалась ими к горячей спине Ника, оставляя на ней поцелуи и замысловатые узоры, что со всей нежностью выводили кончики моих пальцев.
Хотелось, чтоб эта сказочная ночь никогда не кончалась, чтобы не наступал рассвет, приводя с собой за руку новый день. И где-то там, на небе, меня услышали, вот только неверно растолковали. Все, что могло произойти, случилось еще до рассвета.
Сначала было удивление от звука вертолета, разрезающего лопастями воздух где-то над яхтой. Затем к нему прибавился страх от шума моторов, окруживших нас лодок. А когда мы повскакивали из кровати и судорожно пытались натянуть хоть какую-то одежду – ослепляющий свет прожекторов, бьющий в окна, привел меня в ужас.
Что требует долг, что тревожит сердце и чем совесть успокоится.
Узнав о перестрелке, шеф сменил гнев на милость. У напарников появилось еще немного времени, пока другие люди пробивали, что за хлопцы палили по их девке.
К перевернутой машине пришлось спуститься, но в ней ничего нового кроме двух трупов так и не обнаружили. Авто было арендовано на острове на подставные фамилии. У ребят при себе ничего, кроме одноразового телефона и оружия не имелось. Сделали фото, сняли пальчики и слиняли по-быстрому, пока не приехала полиция.
Вернулись на свое корыто и весь день приглядывали за пришвартованной яхтой. Пока Федор дежурил, Юрий уснул на раскладушке. Бонду все равно было не до сна. Стоило ему закрыть глаза, перед ним появлялась морда того лысого.
Когда Федя был помоложе, думал, что только первый раз тяжело на курок нажать, а там втянешься. Втянулся. Стрелял он и теперь быстро, реакция отличная, а потом… Потом молчаливые призраки неделями стояли перед его глазами. Ни злости в них, ни укора, только тянут к нему свои руки с того света. И ведь дождутся, суки, он ведь тоже не вечный!
Сначала жутко было. Он даже в церковь ходил исповедаться. Думал, того старика в рясе после его рассказов инфаркт хватит, а у него даже голос не дрогнул. Видать, и не такого за свою жизнь бедолага наслушался. Только сказал: «Покайся, и Бог простит».
«Как все просто у них там! Офигеть!» – недоумевал Федор. Вот только он не имел права сожалеть о чем-то. Рука дрогнет и сам будет на их месте лежать. Это работа такая – людей убивать, всегда была и будет, до него и после. И эти люди далеко не святые, сами выбирают путь, знают, что однажды за ними придут.
Девка с парнем объявились после заката и сразу вышли в море. Огонек на дисплее резво замигал. Ушли недалеко, к соседнему острову в тихую бухту. Думают, что спрятались, идиоты. Так здесь достать ее было еще проще, без лишних глаз.
Федя пнул раскладушку, Юра что-то проворчал про пять минут.
