Я сидел, смотрел на них, думал о всяком, а затем случайно увидел её. Она сидела через три стула слева от меня и просматривала фотографии в фотоаппарате. У неё длинные каштановые волосы и изумрудные глаза. Я смотрел на неё, а когда она повернулась и поймала на себе мой взгляд, я неловко отвернулся, осознав, что несколько минут так и сидел, уставившись на неё. Когда я вновь повернул на неё голову, она продолжала на меня смотреть, словно ждала. Я неловко улыбнулся и помахал ей, поджав губы. Она улыбнулась и помахала в ответ. Моё сердце бешено стучало. Я отвёл взгляд, разглядывая такие интересные танцы людей. В эту секунду я готов был сделать вид, что мне интересно смотреть даже на спаривание жуков, настолько мне было неловко. Затем справа подсел кто-то из ребят, я обернулся и слегка испугался, когда осознал, что это она подсела рядом со мной. Незнакомка улыбнулась, протянула мне руку, которую я неловко пожал, и показала пальцем на бейджик, прикрепленный к её зеленой футболке.
Лили. Фотограф.
У неё на губах блестела гигиеническая помада. Лили пахла ванилью и корицей.
Вдох. Выдох.
Я улыбнулся, назвал своё имя, и она протянула фотоаппарат, на маленьком экранчике которого была моя фотография, смотрящего куда-то в сторону. Я сказал ей, что это очень хорошее фото, она улыбнулась, начала молча листать и показывала другие фотографии на экране. Она ничего не говорила, разговаривала лишь эмоциями на лице и жестами.
Это не был язык немых людей. Просто жесты, которыми иногда пользуются все вокруг, когда что-то объясняют или описывают. Бывает, мы забываем слова, или одной речи недостаточно, чтобы описать масштаб или указать на что-то. Мы дополняем слова жестами, чтобы показать собеседнику более красочную картину. Лили не нужны были слова, она говорила руками и эмоциями на лице так, как мы не говорим с помощью сотен слов.
Я не заметил, как пролетело время, и мы оказались одни на лавочке в окружении деревьев и шелеста листьев. Я всё рассказывал и рассказывал о себе, а она всё это время с интересом слушала, стараясь уловить каждое слово, вылетающее из моего рта. Я рассказал ей и про учебу, и про родителей, и про астму. Она молчала, с интересом слушала, и сердце бешено стучало в моей груди.
Именно так пару месяцев назад я впервые в жизни влюбился в девушку, которая ни разу не промолвила ни слова с момента нашей встречи.
Причиной мутизма Лили стала гибель её родителей после автокатастрофы. Она показала мне заметки из газет у себя дома.
Иронично, что Лили мечтала стать певицей, когда вырастет. Мама даже записала её на музыкальные курсы, когда Лили ещё толком писать не умела. Ироничнее то, что мы жили в одном городе, даже переехали в один и тот же год, но так и не познакомились. И вот ей двенадцать, её родители гибнут в автокатастрофе, и она перестаёт говорить. Не хочет, не может, не говорит.
Она слушает, но не отвечает. Обычно у людей происходит наоборот.
После этой трагедии бабушка забрала её к себе домой, Лили начала ходить в специальную школу и занялась фотографией.
Всё это она писала в тетради и показывала мне, когда мы узнавали друг друга поближе.
Я спросил у неё, может ли она сказать хоть одно слово, а она пожала плечами. Я спросил, лечится ли это, а она улыбнулась и кивнула. Когда я спросил, что мешает ей заговорить, она пожала плечами и написала в тетради:
«А что мешает тебе дышать?»
Пятьдесят два. Три. Четыре. Пять.
Всё, к чему привыкли обычные люди, когда весело проводят время – может убить меня. Обычный подъём по ступенькам на пятый этаж может привести к приступу, или даже смерти, если под боком у меня не окажется ингалятора.
Одна знакомая чуть не умерла, из-за кошачьего волоса на пальто человека, который пришёл в гости к её родителям. Один парень умер, когда случайно вдохнул немного строительной пыли, висевшей в воздухе в доме. Сосед в квартире рядом делал ремонт и, можно сказать, в каком-то смысле убил его.
Ты даже не представляешь, как легко ты можешь умереть. От жизни и смерти тебя отделяет всего лишь…
Пятьдесят девять. Шестьдесят.
Зная все эти вероятные события, мне приходилось ограничивать себя во многом. Возможно чрезмерно. Лили понимала мои ограничения, мы хорошо проводили время, хоть и сузили круг наших развлечений.
Ограничения.
Никаких тебе долгих прогулок. Скалолазания. Вредной еды.
Никаких тебе контактов с животными. Велосипеда. Долгих прогулок с другими ребятами.
Это и есть твоя жизнь. Живи её, если хочешь, но только так, как тебе сказали.
Мы с Лили вместе что-то фотографировали или рисовали, и я вспоминал своего друга художника. Слепого друга художника. Мы устраивали маленькие пикники, кормили уточек, смотрели кино и мультики, гуляли по парку, и я вспоминал своего рыжего друга в инвалидной коляске.
Я набирал номер одного и другого, но никто не брал трубку.
