Снимаю фартук и ищу ключи в сумочке, когда захожу на парковку, и вскоре усаживаюсь в машину. Провожу пальцем по экрану телефона в надежде найти сообщения, даже если не очень-то хочу с кем-либо общаться: единственное сообщение от мамы, которая просит меня снять ее синюю рубашку с бельевой веревки, когда я вернусь домой. «Окей» пишу я ей, а затем просматриваю свои контакты. Я всегда пролистываю имя Кайла быстрее, чем кого-то другого. В действительности, между ним и Келси больше нет никого на «К», с кем я могла бы поговорить. Но это вроде как верно и для «А», «Б» и «У» тоже. Бросаю телефон в подставку и завожу машину. Я проезжаю мимо «Соник», где любят зависать ребята со школы, заказав себе вишневый лимонад и луковые колечки. Сердце пронзает острая боль, когда я освещаю фарами машину Келси: ярко-синий мустанг с откидным верхом. Направляюсь к автомобильному кинотеатру – в наше с Кайлом место. Подъезжаю ко второй половине позднего сеанса: показывают «Бестолковые» – фильм девяностых с Алисией Сильверстоун. Он о прикольной богатой девчонке, которая совершает много хороших поступков.
Покупаю немного попкорна в торговой палатке, сажусь на капот своей машины и смеюсь над всеми смешными моментами.
Сегодня у нас то, что Мэтт зовет днем «отдыха».
Это означает, что наша команда должна пробежать пять миль, прежде чем в следующую субботу бежать семь. Пять миль не кажутся мне отдыхом. Я начинаю думать, что моего тренера по бегу укусил радиоактивный паук.
Интересно, у Джереми сегодня выходной – я не видела его джип, припаркованным рядом с остальными машинами. Может, он отсутствует, потому что тренируется с другими бегунами для Бостонского Марафона или чего-то столь же крутого.
В эти выходные Мэтт заставляет нас бежать вокруг делового центра Нэшвилла, потому что нам всем уже тошно от обычного маршрута, плюс он хотел приучить нас к бегу в городе, потому что нам предстоит это во время самого марафона. Он заставил нас запомнить сегодняшний маршрут – важно понять направление, прежде чем начинать бег. Ты должен знать, где подъемы, чтобы суметь приготовиться к ним. И также крайне важно знать, в каких кафе дружелюбно относятся к бегунам и разрешают воспользоваться их уборной, если поблизости нет биотуалетов. А на случай, если мы заблудимся, Мэтт развесил кучу оранжевых ленточек на фонарные столбы и уличные знаки. Как Гензель и Гретель со своими крошками.
Наша команда стартовала от Мьюзик Роу – пристанища всех звукозаписывающих компаний кантри музыки – и сейчас я уже на четвертой миле. Самое большое здание в Нэшвилле – здание АТТ – возвышается над городом. Все зовут его «Бэтмен-билдинг» за сходство фасада с маской бэтмена.
Я бегу мимо тех редких деревьев, что растут вокруг Стадиона LP, где играют «Титаны». Билеты на их игру стоят пару сотен каждый, поэтому я лишь однажды видела, как они играют, когда мой брат выиграл два билета в конкурсе, который проводила радиостанция. Я была в восторге от ликующей толпы, сладкой ваты. Это был от начала и до конца отличный день. Воспоминания об энергетике стадиона придали мне дополнительных сил, необходимых для преодоления последней мили, так как я уже держу курс на Парк Бисентенниал, к финишной черте.
Когда я вижу финальную оранжевую ленточку, то бегу по направлению к Мэтту, где меня награждают приветственными возгласами и аплодисментами те, кто прибежал за несколько минут до меня. Мэтт передает мне стаканчик Гаторэйда, проверяет часы и записывает мое время в своем блокноте.
– Ты сегодня молодец, Энни.
Я слизываю капельку энергетика с края чашки, чтобы руки потом не липли, а затем делаю маленький глоток.
– У меня получается быстрее?
Он усмехнулся:
– Нет, не совсем. Но что гораздо важнее, к финишу ты сохранила запас работоспособности, ясно? Твоя задача – финишировать.
На меня вдруг накатывает тошнота. Я сажусь на корточки. Пот катится по лицу и капает на землю.
– Встань, – говорит Мэтт, поднимая меня. – Мы уходим отсюда. Пошли.
Он ведет меня по широкому кругу как циркового слона. После того как я восстановила дыхание, растянулась и похлопала бегунам, прибежавшим после меня, наступает пора идти домой. Сегодня мы бежали из одного места в другое, а не возвращались по тому же маршруту, как мы делаем это у реки Литтл Дак, поэтому Мэтт сказал, что он и его помощники подвезут нас.
– Кто подбросит меня до моей машины?
– Я подброшу, – говорит голос.
Опять этот тягучий, звонкий акцент. Я смотрю вверх, вытирая пот с лица своей майкой, и вижу усердно ухмыляющегося Джереми. Он из воздуха появился?
– Нет, – говорит Мэтт, закатывая глаза, – Бриджит подвезет ее.
– Почему я не могу подбросить ее? – говорит Джереми. – Я хороший водитель. Я вожу четыре года… шесть, если считать то время, когда я одалживал папин грузовик, будучи старшеклассником.
– Ты имеешь в виду, когда ты угнал его грузовик, чтобы потискаться с Мэлоди Андерсен во время того ужина в церкви?
– Я
