– Ты
– Это просто семантика.
Я перебиваю:
– Я рада, что у меня только один брат, а не два. Вы постоянно грызетесь.
– Это неправда, – отвечает Мэтт. – Мы не грыземся, когда спим.
– Но иногда бывает, – говорит Джереми.
Что за придурки.
– Да ладно, я отвезу тебя, – говорит Джереми, позвякивая ключами и жестом показывая мне соглашаться. Мэтт не выглядит особо довольным, но мне восемнадцать. Я принимаю собственные решения. Даже несмотря на то, что поехать с Джереми – это, в общем-то, как попасть в горящее здание. Но мне нравится то, что я чувствую, когда он заставляет меня смеяться.
Мне необходимо смеяться.
Я прощаюсь с Мэттом, следую за Джереми к его машине, и он открывает мне дверцу. Мои колени дрожат, когда я залезаю в джип. Он закрывает дверцу, и мои руки трясутся, когда я пристегиваюсь. В машине пахнет
Я украдкой смотрю на него, пока он поворачивает ключ. Пушок золотистых волосков покрывает его сильные и загорелые руки. А на его лице – светлая щетина. Он не бреется по выходным? У Джереми загорелое лицо, а глаза красивого светло-голубого оттенка, но я бы не назвала его классическим красавчиком. Была в нем какая-то шероховатость. И все же он привлекательный. На его левом предплечье три черных круглых татуировки размером с четвертак. На правой стороне подбородка шрам и точно такой же на правой руке. И еще один рядом с глазом. Боже, я надеюсь, он не ввязывается в драки с ножами или что-то вроде этого.
Я решаю спросить об этом.
– Джереми?
– Зови меня Джер. Только бабуля с дедулей зовут меня Джереми.
– Но мне больше нравится Джереми.
Он мимолетно улыбается:
– Тогда пусть будет Джереми.
– Как ты заработал шрам на подбородке?
Он начинает рассказывать мне, как он любит Приключенческие Гонки – те сумасшедшие гонки, в которых нужно бежать полумарафон, перепрыгивать через огромные ямы на протяжении всей дистанции, пробегать рядом с костровыми ямами, из которых вырывается дым, как из вулкана. Объясняет, что заработал шрам на подбородке в гонке в густых лесах Джорджии.
– Наткнулся на ветку.
– Какая была твоя любимая гонка? – спрашиваю я.
Остановившись на красном сигнале светофора, он закидывает подушечку жвачки в рот и жует.
– Я должен был преодолеть полосу препятствий, включая скалолазание, тюбинг по реке, затем спустился дюльфером с горы, а после этого должен был пробежать десять километров. Я пришел четвертым.
– Четвертое место? – воскликнула я.
– Я все еще в бешенстве. Я бы победил, если бы не потерял контроль над своей камерой, наскочив на риф в воде.
– Ты участвуешь во многих гонках?
– В обычных гонках – постоянно, но в Приключенческой Гонке не участвовал несколько месяцев, – говорит он, мягко растягивая слова.
– Почему?
– Я обещал своей матери, что не буду.
– Что? Почему? Если у тебя хорошо получалось…
– Она сказала, я зависим… Не знаю.
Джер в тишине поворачивает на Шестое Авеню, бросая на меня беглый взгляд. Несколько кварталов он не произносит и слова. Он как будто помрачнел.
Я не могу просто сидеть.
– Так ты тренировал сегодня кого-нибудь?
– Да. Сегодня я бегал с парнем, который тренируется для триатлона «Ironman», который состоится в Висконсине этой осенью. Мы пробежали только пятнадцать миль. Сегодня был день отдыха.
Клянусь, эти генетически модифицированные братья сживут меня со свету.
Он барабанит по рулю.
– Думаю, после полудня займусь веревочным тренингом.
– Ты никогда не устаешь?
– Еще как. К вечеру я полностью выбиваюсь из сил, по утрам у родителей минут пять уходит на то, чтобы разбудить меня. Будильник мне не помогает.
Я хихикаю, вообразив его родителей, трясущих его в попытках разбудить.
– Твои родители вынуждены будить тебя? Тебе сколько лет?
Он поворачивает налево, ухмыляясь:
– Двадцать. Тебе?
– Восемнадцать. Ты сегодня бегал в центре, там же, где и мы? Я не видела тебя.
– Нет. На Камнях Реки Гринвей. Нам нужно было пространство, чтобы пробежать большее расстояние.
– Но Мэтт попросил тебя приехать в центр?
– Нет. – Он окидывает меня взглядом. – Я приехал сюда, потому что… хотел извиниться. У меня не было намерения поставить тебя в неловкую ситуацию на прошлой неделе. С волдырем и пластырем. Я видел твой взгляд, когда ты уходила.
– Нет, нет. Все хорошо. – Я такая врушка.
– Я не верю тебе, – говорит он, самодовольно ухмыляясь. – Позже я осознал, что это был странный поступок – оказать тебе первую помощь, когда ты даже не знала, кто я.
– Я подумала, это было мило с твоей стороны.
– Даа? – Расплывается он в широкой ухмылке. – Не могу дождаться, чтобы рассказать брату, что не оскорбил тебя. Потому что он сказал, что именно это я и сделал.
– Ты и в правду не уживаешься с Мэттом?
Джер медлит с ответом.
– Он мой лучший друг. Я люблю его. Он дает мне возможность… ну, ты знаешь, работать с ним и все такое.
Я жду, что он все объяснит, но он опять молчит.
– Но вы, парни, и впрямь часто грызетесь, разве нет?
