В столовой учителя выстроили нас в ряд, чтобы мы разместились в алфавитном порядке. Миссис Лэйн заставила Зака Бёрнса надеть новую конфедератку. Сверху на ней серебристым цветом он написал «все закончилось!», но это определенно было против школьных правил. И стоило миссис Лэйн отвернуться, как Зак устраивает шоу своим друзьям, изображая мастурбирующие движения своей рукой. Парни вообще когда-нибудь взрослеют?
Учителя заводят нас в спортзал, будто мы снова вернулись в начальную школу, и в лицо бьет поток влажного воздуха. Наш спортзал словно сауна. Я замечаю на трибуне маму и Ника в третьем ряду. Ник обмахивается программкой, а мама вытирает глаза бумажным платочком. Несмотря на то, что мы не в одной
Сидя на стуле, я поднимаю свою программку. На титульном листе написано: «Светлой памяти Кайла Аллена Крокера». Люди по всему залу использовали программки в качестве веера, прямо как мой брат. Я стала высматривать среди зрителей мистера и миссис Крокер. Никаких признаков их присутствия. Сомневаюсь, что они будут здесь. Если они придут, то плотина, сдерживающая слезы в моих глазах, рухнет.
Я пробегаю пальцами по имени Кайла, и одинокая слезинка скатывается из моих глаз, оставляя след на бумаге. Я не могу плакать. Не могу. Не плакала месяцами.
Могу поспорить, если бы он был здесь, то нашел бы серебристый маркер и написал что-нибудь на своей конфедератке прямо посередине церемонии, просто чтобы позлить миссис Лэйн. Он бы запустил большим надувным пляжным мячом в толпу, как это сделали Ник и Эван на их выпуске.
Спортзал хранит множество воспоминаний. Здесь я впервые встретила Кайла, когда ударила его волейбольным мячом по голове. Воспоминания об этом смешат меня, но раз я изо всех сил борюсь со слезами, у меня вырывается фырканье.
– Ты в порядке? – спрашивает Лесли Уоррен. Я сижу вместе со всеми остальными, чьи фамилии начинаются на «У». У нас был общий французский.
– Просто думаю о том, насколько счастлива была в этом спортзале последние четыре года.
Она широко улыбается.
– Помнишь, как во время первого в этом году собрания футбольных болельщиков играли в перетягивание каната: команда парней-выпускников против мужской команды учителей?
– Это было прикольно, – со смехом отвечаю я. Парни тогда неделю ходили с самодовольным видом, хвастаясь, как они некоторым учителям надрали задницы, но позже учителя отомстил им. Парни посыпались на пол, как кегли в боулинге.
Наша церемония начинается со множества пронзительных ликующих возгласов и аплодисментов и со слухов, что сумасшедший Зак Бёрнс абсолютно голый под своей мантией. Меня это рассмешило
Вечер становится все более унылым во время выступлений. Во время своей прощальной речи Марк Маккаллум говорит:
– Кайл Крокер был другом каждого. Он всегда бродил по столовой, разговаривая с народом и поедая еду прямо с их подносов. А еще он постоянно стаскивал ручки.
По толпе прокатывается тихий смех. На самом деле неважно, что сказал Марк – у каждого есть собственные воспоминания, связанные с Кайлом. Я бросаю взгляд на нижний ряд, где плачет лучший друг Кайла – Сет.
Даже люди, которые не знали его, молчаливо льют слезы. Может, они и не о нем горюют, а о том, чего Кайл лишился: шанса на собственный опыт в жизни – хороший и плохой, сумасшедший и меняющий жизнь к лучшему или худшему. Они жалеют его мать и отца, потерявших своего сына. А может, начинают думать о своих потерянных родителях или детях, или братьях и сестрах, и о том, насколько беспросветна пустота, которая никогда не заполнится. А если они никогда никого не теряли, то думают о том, каково им будет, когда это случится – когда в итоге твоего любимого человека опустят в землю прочь от тебя, навсегда. До октября я и подумать не могла о таком.
Я считала, что мы бессмертны.
Вина разрастается под моей кожей, потому что именно Кайл тот, кто потерял возможность быть здесь, на церемонии. Он никогда не женится и не заведет детей. Никогда не купит дом на озере Нормандия, где он проводил бы выходные на паруснике, бездельничая, плавая и обнимаясь со мной на закате. Именно он является тем, о ком я должна бы горевать. Но и себя мне тоже жаль. Потому что я не могу наслаждаться своим будущим, зная, что он упустил свой шанс на все это.
***
