Дыши, Энни, дыши (ЛП) полностью

Хватая ртом воздух, он отталкивается и становится на колени между моими ногами.

– Энни. – Он сглатывает. – Ты в порядке?

– Не останавливайся.

Я тянусь к его талии, и мы срываем нашу одежду, пока позади нас не образуется куча из нее. Его подтянутое тело атлетично сложено, и когда я упираюсь подбородком в его плечо, чтобы он мог поцеловать мою шею, обнаруживаю еще одну татуировку на его лопатке – это черная молния поверх черной окружности.

Его рука проникает между моими ногами. Я позволяю своему телу расслабиться, и он дает мне то, в чем я так отчаянно нуждалась, сама того не зная. Я вскрикиваю, а он успокаивает меня своим ртом, целуя, до тех пор пока я не чувствую удовлетворение во всем теле, как после воскресного послеобеденного сна. Я не думаю ни о чем, пока не чувствую, как он проникает в меня.

– У нас нет презерватива! – громко шепчу я. Его глаза открываются, и он скатывается. Краешком глаза я наблюдаю, как он стирает пот с лица и крепко зажмуривается. Вот блин, о чем я думала? Я больше не на таблетках. Я не знаю этого парня. Даже не говорила ему свою фамилию. Он не мой парень. Я не люблю его. Он не Кайл.

Еще один всхлип, не такой, как прежде, рождается в моем горле.

Срываюсь прочь от него, принимаясь выворачивать свою одежду, и рывком натягиваю свои трусики и шорты. Я распутываю свой спортивный лифчик и засовываю в него голову, заталкиваю руки под лямки. Стряхиваю травинки, прилипшие к моим коленям и локтям.

– Энни?

Игнорирую его.

– Прости, мне башню снесло. Просто ты такая красивая. – Он хватает свою футболку из грязи и вытирает ей руки. – Я никогда не делаю этого без презерватива. Серьезно. Прости.

Так он частенько чем-то таким занимается? Я только однажды за всю свою жизнь поцеловала другого парня. Я рывком надеваю лифчик на грудь и тянусь за своим топиком.

Следуя моему примеру, он быстро одевается, несмотря на то, что по-прежнему рвется в бой, если вы понимаете, о чем я.

– Пожалуйста, не говори моему брату об этом, – говорит он, тревожно глядя на дорожку. – Я не могу сейчас облажаться. Пожалуйста, не говори ничего.

– Не скажу, – яростно огрызаюсь я, злясь больше на себя, чем на него. Он ошарашено смотрит и, пробегая пальцами по своим волосам, сглатывает.

Оставив его позади, я тороплюсь обратно на дорожку, возвращаясь к своей скорости ледяной глыбы. И, конечно же, спустя две минуты он обгоняет меня, рванув сквозь тоннель из деревьев, оставляет меня в клубах пыли, умчавшись навстречу солнцу.

***

Дома я бросаюсь в ванную.

Сдираю свою влажную, пропитанную потом одежду и бросаю ее на пол. Мои трусики падают последними.

Смеющийся голос Кайла звенит в моей голове: «Мне все равно, какое нижнее белье ты носишь, лишь бы я мог снять его с тебя».

Несмотря на это, я надевала симпатичные кружевные комплекты каждый раз, когда знала, что мы будем вместе. Я хотела чувствовать себя привлекательной для него.

Я смотрю вниз на простые белые трусики, в которых была сегодня. Они хороши для пробежки – не врезаются между ягодицами – но, вне всякого сомнения, они не заставляют меня чувствовать себя привлекательной. В них я чувствую себя отвратительно. И я отвратительна. Сегодня я поступила безнравственно и эгоистично.

Я хотела почувствовать что-то новое, связанное с кем-то, но все, что я чувствую – замешательство. И страх. Усталость. Еще большее одиночество, чем когда одна отправляюсь в автомобильный кинотеатр.

Я включаю ледяную воду и забираюсь в душ. Вода стекает по мне, и я молюсь, чтобы она смогла очистить меня.

– Прости меня, – шепчу я.

С возрастом чувство вины видоизменяется. Когда мне было восемь, я списала тест по правописанию и целый месяц гнобила себя за это. И как бы старательно я не мыла руки, все равно продолжала представлять, что правильный ответ до сих пор написан на моей ладони черными чернилами. Затем, в девятом классе, Кайл впервые прикоснулся ко мне в школьном автобусе, когда мы возвращались с экскурсии в Музей Науки Камберленда. Он накинул свой пиджак на мои колени, расстегнул молнию на джинсах и заставил меня почувствовать себя совершенно другой девушкой. Это было восхитительно, до тех пор, пока я не вышла из автобуса и мысленно не распсиховалась. Келси как-то странно на меня смотрела? Что, если кто-то видел нас? Что, если поползут слухи, и надо мной начнут смеяться? Что, если они дойдут до Ника? Что, если он скажет маме? И что это говорит обо мне, если я позволила своему парню прикасаться к себе в общественном месте? Я была распутной?

Это были разные уровни вины, но сегодня я вступила в высшую лигу.

Я наклоняю голову, чтобы вода била по спине.

Сомневаюсь, что останусь одинокой навечно. Имею в виду, я хочу однажды завести детей, а это, как правило, предусматривает необходимость партнера, но я и подумать не могла, что практически займусь сексом с незнакомцем. А именно это я чуть не сделала рядом с беговой тропой, на которой тренируюсь в честь своего парня.