Он фыркает, поворачивает ключ зажигания и выезжает на шоссе. Обжигающее летнее солнце ярко светит сквозь окно его джипа, мои ляжки прилипают к сиденью. Мы поем вместе с радио, поднимаясь и опускаясь по холмам близ Спринг Хилл. Он привез меня – и я не шучу – в дом престарелых своих бабушки с дедушкой.
– Почему мы здесь? – восклицаю я.
– Это единственное место из известных мне, где есть корт для шаффлборда.
Я нечаянно фыркаю и стоит мне лишь начать смеяться, как уже не могу остановиться. А затем и он тоже начинает хохотать. Я так смеюсь, что у меня болит живот. Пожилые люди, бродящие по внутреннему двору, поглядывают на нас в замешательстве.
Мы смеялись, пока возле нас не появился пожилой человек с ходунками, помогающими ему ходить. На нем серая кепка, а морщин даже больше, чем у шарпея.
– Джереми Браун.
– Привет, дедуль.
Дедушка тянется похлопать внука по лицу и осторожно прикасается к зеленоватому синяку.
– Ты прикладывал к этому лёд, молодой человек?
– Да, сэр.
Вроде бы удовлетворившись этим ответом, его дедушка переносит свое внимание на меня.
– Ты не навещал нас две недели, а теперь заявляешься для свидания?
– Это не свидание. Это соревнование. Я решил победить Энни в шаффлборд.
– Используешь дедушку за членство в клубе? – бросает на внука хитрый взгляд.
– Он думает, что это эксклюзивный клуб, – шепчет мне Джереми. – Но это дом престарелых.
Дедушка хватает внука за ухо и треплет его.
– Ау! Хватит! – говорит Джереми.
– Зачем ты терпишь этого клоуна? – Дедушка хватает мой локоть. – Пойдем со мной.
Джереми высвобождает меня из хватки дедушки:
– Нет, нет. Не хватай так Энни.
– Если ты не встречаешься с ней, тогда я буду.
– Лучше бы, чтобы бабушка не слышала, что ты говоришь такое, – предостерегает Джереми. – Кстати, где она?
– Она пошла в церковь поиграть в бинго.
– Значит, ты не смог пойти, а? Грешник вроде тебя может самовозгореться в ту же минуту, как войдет внутрь, – говорит Джереми, и дедушка вновь хватает его за ухо.
– Я вышвырну тебя из своего пансионата, – говорит дедушка.
– Это дом престарелых!
– Дедуль, вы не могли бы следить за нашим счетом? – вмешиваюсь я из боязни, что они намереваются спорить весь день. И следующее, что я обнаруживаю – я побеждаю Джереми в шаффлборде, потому что его дедушка постоянно присуждает мне высший балл.
– Ты получаешь десять баллов только за то, что ты хорошенькая, – говорит он.
– Ессссть, – говорю я, сотрясая кулаком.
Джереми закатывает глаза:
– Перестань клеиться к ней, дедуль. Ты не в ее вкусе.
– А кто в ее вкусе?
– Кто-то, кому нет семидесяти.
– Я исключу тебя из своего завещания, парень.
Мне нравится их беззлобное подшучивание. Если быть честной, это вызывает во мне своего рода зависть. Родители моей мамы живут в Миссисипи, и я почти не вижусь с ними. А родителей своего отца я никогда не знала.
Я толкаю своим кием шайбу по направлению к пронумерованному треугольнику. Она останавливается на номере восемь, и я с улыбкой подпрыгиваю на месте.
Джереми поворачивается. Он толкает свою шайбу, и она приземляется вне треугольника.
– Проклятье!
– Не используй нецензурную лексику в присутствии юной леди, – говорит дедушка. – За это минус пять баллов.
– Ты не можешь снимать баллы!
– Я только что сделал это.
С помощью дедушки и его особого способа начисления баллов, я победила Джереми с подавляющим преимуществом.
– Это было так нечестно, – недовольно ворчит Джереми по пути назад к закусочной.
– Не знала, что ты не умеешь проигрывать достойно.
– Пфф.
Я наслаждалась сегодняшним днем. Джереми долго и крепко обнимал дедушку, прежде чем мы ушли, а дедушка поглаживал внука по спине. Джер действительно милый парень; мне нравится, как он относится к своей семье, он простой и в чем-то даже по-старомодному джентльмен. Интересно, позволял ли он когда-либо женщине самой открыть дверь.
– Твой дедушка клевый.
– Он тот еще чертяка, – говорит Джереми. – Когда мама не пустила меня домой на Пасху, он взял меня на рыбалку в Джонсон-Сити. Это было круто – он назвал это
– Ты прыгал с парашютом?! – восклицаю я.
– Да, уже семь раз… И это был лучший прилив адреналина в моей жизни… Но, полагаю, больше я не буду прыгать. – Его спокойная улыбка и счастливая, и печальная одновременно. Лично для меня все просто: семья должна быть намного важнее, чем потребность делать что-то настолько прибабахнутое, как прыжки с парашютом. Но, должно быть, это непросто для него.
– Нам нужен матч-реванш, – говорю я, отвлекая его от ностальгии. – Я хочу по-настоящему победить тебя в чем-то… со всеми этими завышенными баллами, что присуждал мне дедушка, как теперь узнать, кто действительно победил?
– Завтра день мини-гольфа.
– У тебя, надо полагать, есть собственная клюшка, а?
Он широко улыбается, поворачивая руль.
– Я на работу завтра, – говорю я.
