Дыши, Энни, дыши (ЛП) полностью

Дерьмо. Я забыла, что это там. Поверить не могу, что только что вручила эту глупую вещь маме. Мое лицо загорается от смущения.

– Это правило больше для Ванессы, чем для всех остальных, потому что она в серьезных отношениях с Рори Уитфилдом. Не беспокойся, парни не будут ночевать у меня.

Она бросает на меня знающий взгляд:

– Что насчет того, что ты собираешься заняться чем-нибудь с парнем в воскресенье утром?

– У Стефани большой рот.

Мама снова смеется:

– Она моя лучшая подруга. Не говори ей того, о чем не хочешь, чтобы знала я. Так кто он? И почему мы с твоим братом не слышали о нем?

– Ты спрашивала Ника? – восклицаю я.

– И он был бесполезен. Не знал ничегошеньки. Колись.

– Брат моего тренера по бегу пригласил меня пробежать с ним гонку в воскресенье. Я подумала, это был бы хороший опыт перед марафоном.

Мама выдыхает и обмахивается презентацией Келси:

– Твой брат и Стефани страшно рассердятся на меня. Они рассчитывали, что я добуду повод для сплетен.

– Но его нет.

– Ты в этом уверена? – Ее пристальный взгляд перемещается на мои пальцы. Я перестаю теребить свою подвеску.

Почему мамам необходимо быть такими наблюдательными?

Впервые я переспала с Кайлом на его шестнадцатый день рождения, провстречавшись два года перед этим. Я была на три месяца старше, поэтому обычно я была за рулем, но тем вечером он отвез нас на озеро Нормандия – он только утром получил права. Я не могла перестать целовать его шею на стоп-сигналах и светофорах.

«Ты убиваешь меня», – со смехом стонал он.

Мы поехали в домик у озера его родителей и впервые занялись любовью перед камином.

«С днем рождения, – прошептала я, когда все закончилось. Пробежала рукой по его коротким светлым волосам. Они щекотали мою ладонь. – Я люблю тебя».

«Я тоже люблю тебя». – Затем мы свернулись калачиком под лоскутным одеялом на диване и смотрели игру Предаторз. Он был их преданным фанатом, поэтому вскочил на ноги и ликовал, когда они победили Блэкхокс со счетом 2:1 в овертайме.

«Они победили специально для тебя», – пошутила я.

«Они могли бы проиграть, мне это совершенно безразлично, – прошептал он, нежно пробегая костяшками по моей руке, – ты сделала мой день рождения идеальным».

Когда позже ночью я приехала домой, каким-то образом мама просто знала. Должно быть, потому что я теребила свою подвеску – это всегда было моим пунктиком. Она не улыбнулась и не сказала ничего кроме того, что отведет меня на прием к врачу.

Я всегда была благодарна за то, что могу говорить с ней о чем угодно. Но я не могу рассказать ей об этом. О том, как я обжималась с Джереми, и это оказалось таким непохожим, как это напугало меня, заставило чувствовать себя плохой, но было так восхитительно.

Но когда она изучает мое лицо, у меня появляется чувство, что она уже знает.

***

Когда я возвращаюсь домой, наступает время тренировки.

Программа упражнений Мэтта очень интенсивная. По некоторым дням я бегу пять миль. По другим – семь. Иногда мне вообще не нужно бегать. Сегодня один из таких дней. Но это не значит, что я могу расслабиться.

Мэтт сказал мне: «Ты должна усиленно тренировать свое сердце. Поэтому, даже если ты не бежишь, должна ездить на велосипеде, плавать или хотя бы гулять».

У нас нет гаража, поэтому я храню свой велосипед в комнате. Купила подержанный несколько месяцев назад специально для тренировок, но теперь думаю, что могла бы ездить на нем в колледж. Езда на велосипеде обычно прочищает мои мысли так же, как и бег. Сегодня, однако, после дня шоппинга и кошмарной прививки против гепатита В, я не могу выбросить из головы свой отъезд из дома в следующем месяце.

Сегодня знойный июльский вечер – настолько жарко, что на моем лбу выступают капли пота в ту же минуту, как выхожу из дома с велосипедом. Я забираюсь на него и еду через Оукдэйл, проезжаю мимо баскетбольной площадки, где несколько соседских парней бросают мяч.

Мое колено немного болит каждый раз, когда я нажимаю на педаль. Я что, вчера на персональном тренинге с Мэттом что-то себе повредила? Тянусь к боковому карману своего гидратора, достаю две таблетки ибупрофена и глотаю их.

Сворачиваю на четырехполосное шоссе и еду через городок. Машу Джои, когда проезжаю ее кафе «Все-Что-Вы-Можете-Есть-Это-Паста», где мне нравится завтракать углеводами по пятницам перед длинными субботними забегами. Проношусь мимо Мэдисон Стрит Элементари, где по окончании шестого класса получила звание самой дружелюбной. Даже после того, как я окончила ее, могла приходить и качаться там на качелях или крутиться на карусели. В четырнадцать, когда мы только начали встречаться с Кайлом и нуждались в уединении, мы иногда ходили на игровую площадку. Я могла сесть на качели, а он скручивал цепи и отпускал, а я, визжа, кружилась над землей. А затем мы целовались, и светлячки вспыхивали и гасли в лунном свете, словно мигающие рождественские огоньки.