— Правда показать, что может случиться в лифте? — притягиваю к себе, впиваюсь в губы. Отталкивает.
— Вы маньяк! отпустите, — отпускаю, ухмыляюсь.
— Сама же хотела узнать, что может…
— Ладно все, узнала, — двери лифта разъежаются, выходим, — спасибо за все. Я на месте. Уже до завтра. Увидимся в офисе.
— Ты меня не накормишь? — подхожу близко, — едой. Время уже три часа дня, имей совесть накорми меня.
— Совесть? — смеемся оба, — ладно накормлю. Только если обешаете не трогать меня?
— Обешаешь Амаля, а не обещаете. Мы же договарились, — открывает дверь, заходим, и из ни откуда к ней бросается котенок, мяукая.
— Ути мой хороший, сейчас я тебя накормлю, — она его шладит, обнимает.
— Я тоже голодный, меня тоже обними и погладь.
— Алекс. Господи, у тебя одно только на уме, — накладывает корма для котенка, проходит дальше, — я переоденусь, жди, — берет вещи с камода проходит в спалню. Выходит в коротких шортах и топике, — хоть дома я могу одеватся как хочу ине бояться, что кто то увидит мои засосы, — блядь, она не надела лифчик, соски торчат, так и манят. Я сглатываю.
— Прости ванилька, впредь я буду нежным, — она своим взглядом заставляет меня замолчать, виноват, что поделать, по другому не могу с ней, срываюсь, готов сожрать ее, — Уютная квартирка, — мы оказываемся на кухне.
— Это не моя. Временно живу тут. Что желаешь кушать?
— Желаю тебя, — подхожу близко, — я не могу насытится тобой, — упирается ладонями в грудь.
— Я тебя накормлю, едой, — уточняет для чего то, а галзки уже загорелись, — посиди в гостиной жди, или помогай. Молча.
— Помогаю, не молча, — она закатывает глаза, достает из морозилки мясо ставит в микроволновку, для размораживания.
Я не помогал, только мешался вечно под ногами, обнимал, даже целовал шею сзади, когда ее руки были в мясе и она не могла сопротивлятся. Она была и не против, потому как мурашки покрывали ее тело.
Через час мы сидим уже за столом.
— Я правда так вкусно еще не ел, — беру кусочек мяса, обалденно вкусного.
— Я рада что тебе нравится. Чай будешь или кофе?
— Тебя буду, — отодвигаю тарелку. Встаю, подхожу к ней.
— Не вздумай трогать меня. У меня горячий чайник, — смеюсь.
— Я буду чай, — я дышу ей в спину, пока она наливает чай. Молча пьем чай, не отрывая взгляда друг от друга.
Допаваем чай.
Я должен ей сказать, что она сомной провела ту ночь. Но как? Сходу так и сказать? Блядь. Эта задача оказалась тяжелее всех, что мне приходилось решать. А по началу так радовался, когда точно узнал, что это она, моя ванилька. Не зря меня так тянуло к ней. Один только ее запах дурманит.
Наши телефоны одбновременно звонят.
Мамы.
— Я тебе перезвоню, позже, — отвечаем так и она и я, отключаемся. Я встаю.
— Я наверное пойду, — она идет со мной к выходу, проважать, — будешь скучать?
— Увидимся завтра, в офисе, — открывает дверь.
— Я уже скучаю, — крепко обнимаю ее, прижимаюсь всем телом, — сегодня куда-нибудь пойдешь?
— Нет, никуда, — отвечает она тяжело дыша.
— Если что нибудь понабится, позвони мне, хорошо?
— Зачем? Я сама……
— Не спорь со мной, позвонишь мне, — не даю ей договарить, — и никакого алкоголя, — хмурится.
— Алкоголя?
— Ну вдруг захочешь выпить, выходной же, — блядь у меня крыша едет, как я подумаю, что она выпьет и куда нибудь сорвется, она же со мной по пьяне тогда была.
— Уходите, вам действительно пора!
— Я не хотел обидеть, — какой же я болван, — ванилька? Ну прости…
— До завтра! — она толкает меня на выход, закрывая деврь перед носом.
Какой же я мудак, она тогда была права.
Только я мог так испортить не забываемый выходной.
Договарился блядь! Хотел признаться в другом, поговарить, выяснить все, а получилось как всегда, черти что!
АМАЛЯ
Да как он может такое говорить мне? Вдруг ты захочешь выпить…
Я что алкашка какая то, сама с собой пить?
Где он меня видел пьяную?
Какое он имеет право так говорить мне?
Запрещать или разрешать мне что то?
Блин.
Его парфюм, его прикосновения.
Его горячее дыхание.
Неужели это действительно он?
Опускаюсь на диван.
Укутываюсь пледом, так обидно от таких его слов.
Если это он — он имеет право так думать.
Тогда я была пьяная, обсолютно ничего не соображаюшая и непомнящая до сих пор.
Теперь он думает, что я с каждым, когда выпью.
Наврятли он помнит, что был у меня первый, потому что тоже был пьяный.
С такими мыслями я проваливаюсь в беспокойный сон.
Утром подрываюсь от будильника.
Смотрю на телефон, а там столлько смс от… Алекса.
В 21.00
"Что делаешь?"
В 21.05.
"Спишь?"
В 21.10
"Ау"
В 21.30
"Ванилька, прости меня. Давай поговарим? Я приеду можно?"
В 22.00
"Я стою внизу. Откроешь дверь?"
В 22.35
"Не злись на меня, открой дверь"
" Я долго тут буду стоять?"
В 23.15
" Я надеюсь все таки ты спишь"
" Прости меня, аа? Простишь"
В 00.00
"Сладких тебе снов."
О БОГИ! Он пол ночи не спал из-за меня.
Надо встать, в душ и на работу. Писать ему в такую рань не удобно. Потом. Я сделала пару шагов к душу и загнулась от сильной боли внизу живота.
Боже что это, не могу сделать вдох. Еле встаю, из таблеток у меня только но-шпа. Глотаю пару штук, ложусь обратно. От боли я вспотела. Тяжело дышать.
