Мы проходим в палату, я переложиваю Амалю на кровать, и только когда мы остаёмся вдвоём, она произносит:
— Я хочу селёдку в масле, которое маленькими кусочками равномерно лежат в пластмассовой прозрачной баночке и хлеб. Буханку хлеба и эту селедку. Сейчас. Я хочу сейчас.
Желудок выворачивается на изнанку, когда смотрю как Амаля, мокает хлеб в масло упелетает за обе щеки. С рук и подбордка капает масло. Делаю глоток минеральной воды, единственное, что лезет в мое горло.
Я сразу спустился вниз, за селедкой. Хорошо, на против клиники есть круглосуточный магазин. Поначалу думал позвонить Стасу, но пожалел, вероятней всего спит. Сбегал сам. Как же было приятно, нет кайфово, смотерть как загораются ее глаза, при виде заветной баночки.
— Я за сегодня кушаю первый раз, — говорит между делом, — так что не надо надо мной смеятся.
— Я не смеюсь, — хотя я смеюсь, — даже не думал смееятся. Мне нравится твой аппетит, — она отламывает кусочек хлеба руками и макает в масло.
— Ты отец? Моего ребенка? — она вроде наелась, вытирает руки и рот влажным полотенцем, как мило и по детски сейчас она выглядит. Я подвинул кресло поближе к ней, хочу быть рядом.
— Я отец твоего ребенка! Единственный мужчина в твоей жизни.
— Как давно ты это знаешь?
— Я не знал. То есть знал, мне Демон подсказал.
— Демон?
— Дмитрий Викторович, ты его видела в офисе.
— А он откуда знает? — я помоему шас несу черти что.
— Так забудь про Демона, — быстро поправляюсь, — Я узнал сразу же, как почувствовал запах ванили.
— Почему мне не говорил? Почему? Я бы не накручивала себя! Не додумывала черт знает, что про СЕБЯ!
— Я…..- блядь, как сложно объснить, — цвет волос. Я сомневался из за цвета цвета волос. В ту ночь ты была каштановая………. но твое тело, я не мог перепутать, ту самую, — прокашливаюсь, она плачет, — что стало? Болит где то? Я шас вызову врача, — подрывась с места.
— Не надо врача, ничего не болит, — она опускает взгляд, — знал бы ты как я мучилась все это время. Из за той ночи….с неизвестным. Что я не знала отца своего ребенка.
— Прости меня ванилька, — обнимаю ее, она не отталкивает.
— Я тебя тоже узнала, твой парфюм, твой жар….
— И не говорила…
— Я бы и не сказала.
— Я тебя искал, — целую ее лицо, слизываю слезы, — я сума сходил, что не мог тебя найти. Прошу тебя не плачь. Подумай о ребенке, — она берет себя в руки, успокоивается.
— Ты думаешь он здоров? Он зачался здоровым?
— А почему он должен быть не здоров?
— Мы были не трезвые в ту ночь.
— Не переживай. Утром поговарю с Валерой, сделаем все необходимые анализы.
— На все патологии?
— На все что нужно! Только не переживай.
— Мне нужно в другую больницу. Переведешь?
— Тебя здесь обижают? Что то не нравится?
— Я не могу позволить себе такую клинику.
— Это уже не твоя забота.
— Ну Алекс.
— Это мой ребенок. И ты моя, — прижимаю к себе крепко. Опускаюсь обратно в кресло, — я так счастлив. Я безгранично счастлив. Спасибо, что появилась в моей жизни.
— Правда ты рад? Обычно парни, сразу забывают, бросают беременных девушек. Тем более мы друг друга не знаем.
— У меня и мыслей таких не возникало. Ребенок- он мой, моя кровь, Мой крошка, — глажу ее плоский животик, — а тебя как будто знаю всю свою жизнь. А сейчас ты поспишь. После всех пережитых эмоцций, нужен полноценный отдых.
Она спускается, укрывается.
— Ты уходишь?
— Нет. Я тебя никогда не оставлю.
— Ну тут спать негде.
— Я буду охранять тебя, — она отодвигает угол покрывала, приглашая меня к себе.
— Ложись рядом, мы помеестимся.
Конечно я не отказываюсь, обнимаю ее. Вдыхаю запах ванили, блаженство.
— А кого ты хочешь, мальчика или девочку? — спрашивает, укладывает свою голову мне на грудь.
— Ребенка. Я хочу ребенка, — глажу волосы, целую макушку, мыслей, чтобы хотеть ее нет, я просто мирно, уютно притянул ее к себе и обнял, мне достаточно чувствовать ее теплое тело, нежно прижавшее к моему телу, и слышать как мирно она сопит. Только после того, как я удостоверился, что она спит, я уснул. Даже не верится, что мы можем вот так вот, просто обнявшись спать.
Просыпаюсь от того, что кто- то кашляет в палате. Медсестра со штативом.
Амаля крепко прижалась к моему телу, так и не отпускала до утра, еще и ногу закинла на меня, улыбаюсь, спит.
Тихонько убираю ее ногу, руки перекладываю ее на подушку и поднимаюсь. Время шесть утра.
— Простите, но мне нужно поставить ей капельницу, и сделать пару иньекций, — говорит смущенно та же медсестра, — мне до пересменки нужно все успеть.
— Это вы мне звонили, вчера? — говорю шопотом. Она опускает глаза, и шепчет да, — примного благодарен, что в наше время остались еще такие люди как вы, которые не остались равнодушными в такой жизненной ситуации, — она крснеет.
— Спасибо за теплые слова, — она подходит поближе к Амале, будит ее.
Моя соня, отмахивается от нее руками.
— Оставьте меня, — говорит с просони, даже глаза не открывает. Смеюсь.
— Простите, но мне нужно поставить вам капельницу.
— Ванилька, — от моего голоса она сразу открывает глаза, улыбается, — проснись.
Медсестра делает все, что нужно и удаляется.
