— Серьезно, Фэй, дорогая, это… было… горячо. Я кончил через несколько минут после того, как проник в тебя, а ведь я занимался с тобой любовью перед тем, как заснуть. Я люблю заниматься с тобой любовью, детка, чертовски люблю. Но мы только что трахались, и я должен сказать, мне это тоже нравится. Мне нравится брать тебя нежно. Мне нравится брать тебя медленно. Мне нравится жестко тебя трахать. И мне нравится думать, что ты прикасаешься к себе. Мне нравится знать, что вся эта дикость дожидалась меня, а ты держала ее под контролем, заботясь о себе. Это тоже горячо. Невероятно горячо. Все в тебе горячо, дорогая. Тебе нечему смущаться, стыдиться или волноваться, потому что ты лучшее, что у меня когда-либо было. Ты вся. И все, что мы разделяем. Лучший поцелуй. Лучший оргазм. Лучшее занятие любовью. И, серьезно, лучший трах.
Когда он закончил, она смотрела на него широко распахнутыми глазами и недоверчиво прошептала:
— Правда?
— О, да, — с чувством прошептал он.
— Но… как такое может быть?
— Не знаю, как, просто… это ты.
— Это… это… я…
Он прижался к ней и твердо сказал:
— Фэй, это правда.
— Но… когда?
Он почувствовал, что хмурится, и спросил:
— Когда — что?
— Когда у тебя был, эм… ну, твой лучший оргазм?
— В наш с тобой первый раз.
Она моргнула. Мило, но и немного раздражающе, потому что он дал ей это понять тогда, показал ясно, так что она, бл*ть, должна была знать.
— Серьезно? — спросил он.
— Серьезно серьезно? — с придыханием спросила она в ответ, что означало сомнение.
— Фэй, — начал он, — во-первых, других там не было, и ты кончила. Я никогда не был внутри такой тугой и мокрой женщины, что само по себе означало, что мне будет приятно, и мне действительно было охрененно приятно. Но кроме того, до меня никто не был в тебе. Ты была только моей. Я не брал этого. Ты дала это мне. Ты не могла не заметить, что это что-то для меня значило, так что, да, серьезно, кончить в тебя в первый раз, когда ты приняла меня, было лучшим оргазмом в моей жизни. — Он поколебался, затем твердо закончил: — На данный момент.
— Серьезно? — прошептала она, все еще сомневаясь, и теперь он рассердился.
— Да, Фэй, серьезно, — резко ответил он, и она уставилась на него.
Затем ее глаза наполнила влага.
Твою ж мать.
— Фэй, какого хрена? — потребовал он.
— Я… я… — пробормотала она, — я хочу быть хороша в этом. Для… для тебя, чтобы… продолжать тебе нравиться.
Он уставился на нее.
Затем рухнул сверху, потому что не мог удержаться от взрыва смеха.
Услышав ее сопение, Чейз, все еще смеясь, перевернул их так, что снова оказался на спине, а она на нем сверху. Продолжая посмеиваться, он убрал волосы с ее лица, пока она изучала его, он не мог толком прочитать ее выражение, но ему было плевать.
— Проклятье, — пробормотал он, все еще посмеиваясь, — это было чертовски смешно.
— Я серьезно, — прошептала она.
— Знаю, дорогая, поэтому это было так смешно.
Ее взгляд сменился на яростный, и он снова засмеялся.
Поэтому она рявкнула:
— Чейз!
Когда она сорвалась, он тоже сорвался. Обхватив ее голову обеими руками, он приблизил ее лицо на полдюйма к себе.
— Во-первых, — начал он смертельно серьезным тоном, потому что был чертовски серьезен, — я не лгу и не говорю того, что ты хочешь услышать. Повторю еще раз. Ты лучшее, что у меня когда-либо было. Не знаю, почему, да мне и все равно. Это просто правда, и я считаю, что причина в тебе. Во-вторых, и это гораздо более важно, ты не забиваешь свою голову подобной херней, не таишь свои заботы и страхи, а рассказываешь их мне. Ты не идешь со мной по жизни, будто все хорошо, когда изнутри тебя разъедает какое-нибудь дерьмо. Ты делишься им со мной, чтобы я помог тебе освободиться от него.
— Могу ли я ответить тебе тем же? — мгновенно спросила она.
— Чем? — уточнил Чейз.
— Ты глубоко прячешь то, что разъедает тебя. Поделишься ли ты этим со мной, чтобы я помогла тебе освободиться?
Бл*ть, как она все перевернула?
Бл*ть, он угодил прямо на крючок.
— Фэй… — начал он, и она откинула голову и приподнялась.
— Я понимаю. Ответ на этот вопрос — нет, — пробормотала она, но он перекатился вместе с ней, снова оказавшись сверху, и когда он обнял ее, то увидел, что теперь Фэй злится, но ей еще и больно.
Бл*ть.
— Дай мне время, — прошептал он.
— Дам, — прошептала она в ответ.
— Я все тебе расскажу, Фэй, обещаю, когда придет время, когда я смогу противостоять этому, когда наши отношения окрепнут, и ты сможешь противостоять этому, я все тебе расскажу.
Ее голова слегка дернулась, и она все еще шептала, когда неуверенно спросила:
— Ты меня не проверяешь?
Он моргнул и спросил в ответ:
— Что?
— Ты… что бы ни сидело… глубоко внутри тебя, если ты, э-э… не хочешь со мной общего… будущего, тогда ты бы не захотел…
Господи, он был чертовым идиотом.
Склонив голову, он прикоснулся губами к ее губам, заставляя замолчать.
Затем поднял голову на расстоянии дыхания, и мягко сказал:
— Фэй, я влюбляюсь в тебя.
Она держала его за бока, и он почувствовал, как ее пальцы впились в его ребра и увидел, как ее глаза округлились.
— Что?
— Ты слышала меня.
— Чейз…
