Рука на моей челюсти скользнула обратно мне в волосы, и Чейз повернул голову так, что его губы оказались у моего уха.
— Люблю твои волосы, Фэй, — пробормотал он.
А я любила в нем всё.
Абсолютно всё.
Этого я ему не сказала. Я легла на него, чувствуя под собой его сильное тело, тепло его руки на моей попке, его пальцы, перебирающие мои волосы, и запоминала каждый нюанс.
Наконец, Чейз нарушил молчание.
— Ты будешь читать или заснешь на мне?
— Засну на тебе, — пробормотала я ему в шею.
Его рука нежно зарылась в мои волосы, пальцы впились в попку, и он ответил:
— Меня устраивает.
Его устраивало.
Прикосновение ангела.
Я вздохнула. Через какое-то время бег моего большого пальца под его челюстью в бессмысленной ласке прекратился, сообщая Чейзу, что я заснула.
Чейз
Чейз уставился в потолок. Фэй спала, свернувшись калачиком в его объятиях, после того, как он передвинулся вместе с ней, чтобы выключить ее лампу, а затем и свою.
Элита.
Хорошее название.
Итак, ее друзья знали, кто эти люди.
Вот только они не догадывались, что эти люди сделали своим делом знать всё.
Абсолютно всё.
Особенно всё то, что может сделать их уязвимыми.
— Бл*ть, — прошептал он, Фэй пошевелилась, и Чейз заставил себя расслабиться.
Она снова успокоиалсь.
Но не Чейз.
Я нервничала.
Чертовски нервничала!
Причин было несколько. Во-первых, через пятнадцать минут за мной должен заехать Чейз, чтобы отвезти в Аспен на ужин с его мамой. Был субботний вечер, и я снова ушла из библиотеки пораньше, оставив ее на волонтера, чтобы успеть вернуться домой и собраться.
Во-вторых, прошло почти три недели с того дня, как Малахию выписали из больницы, и хотя во всех отношениях он вел себя как обычный ребенок, даже (вполне) нормально общался с Джаротом и Робби, он до сих пор не произнес ни слова (в этом заключалась не вполне нормальная часть его общения с Джаротом и Роби).
Теперь забеспокоилась даже психолог. И все остальные тоже. Даже Чейз не мог скрыть своей озабоченности. Малахия общался намного больше, переписываясь с нами с помощью блокнота. Но не говорил.
В-третьих, мы с Чейзом встречались более шести недель, и хотя все было хорошо, нет, чертовски великолепно, он не поделился со мной своей «тьмой». Между нами все было классно. Потрясающе. Но эта бомба постоянно висела над нами, и я не знала, когда загорится фитиль, и она взорвется.
В-четвертых, на прошлой неделе Чейз снова разозлился. Но на этот раз, к счастью, не на меня.
Причина его гнева заключалась в том, что он, наконец, добился встречи с главой городского совета Цезарем Морено, чтобы тот рассказал о ситуации с библиотекой и почему он избегал Чейза.
Я знала Цезаря и его семью, большими друзьями мы не были, но все в городе знали его. Он был хорошим парнем. Его жена Изабелла принадлежала к дамам высшего класса, тихая, но все же милая и доступная. Оба его мальчика были фантастическими бейсболистами. Сам Цеуарь великолепно возглавлял городской совет. Даже мой папа любил его и уважал.
Но когда Чейз встретился с Цезарем, к сожалению, тот не дал Чейзу ни одного внятного ответа.
Единственное, что он сказал Чейзу, что избегал его, а значит, и меня, поскольку все в городе знали, что я с Чейзом, а вопрос о библиотеке решался «внутри». Проблема заключалась в том, что одна из членов Совета хотела закрыть библиотеку не из-за недостатка финансирования. Мне же озвучили именно эту причину, чтобы подготовить на случай, если что-то выйдет из-под контроля. Но настоящая причина заключалась в том, что в библиотеке содержались книги, которые она считала «неуместными», в том числе, серии «Сумерки», «Гарри Поттер» (из-за «языческих» тем, вроде вампиров и магии) и множество книг по искусству, которые, как Цезарь сказал Чейзу, она назвала «голые грудки».
Цезарь не поделился личностью этой дамы.
Это не означало, что Чейз не выпустил пар перед Цезарем и мной.
— Нам не нужна эта гребаная пороховая бочка, вдобавок ко всему прочему дерьму, происходящему в этом городе, — рычал он, вышагивая по своей гостиной с телефоном в руке, пока я сидела на диване. пила вино, держала рот на замке и наблюдала за ним.
Он сделал это заявление в перерывах между звонками, — как я поняла из его слов, — Тейту, Вуду, Крис, Таю и моему папе.
Другими словами, он зажег спичку у этой пороховой бочки, подвергая себя опасности.
Но звонок моему папе меня насторожил. Он потерял бы голову, если бы узнал о вероятном закрытии библиотеки и его истинной причине. Не только потому, что его дочь потеряет работу, но и потому, что он ненавидит цензуру.
И я не ошиблась. После телефонного разговора Чейза с моим папой, тут же зазвонил мой телефон.
На экране высветилось: «Папа», и он поприветствовал меня криком:
— Не для того я два года служил в морской пехоте, чтобы мой родной город закрыл библиотеку из-за «голых грудок»!
Я старалась не смеяться всякий раз, когда кто-нибудь произносил «голые грудки», но всегда терпела поражение, и Чейз из-за этого часто хмурился, потому что не находил ничего забавного в данной ситуации.
