— Предпочитаю быть реалистом. Завтра я улетаю в Швейцарию. Влада, — мужчина положил руку девушке на плечо, заставляя её посмотреть ему в глаза. — Моё предложение в силе. Поговорите с мужем. Попробуйте убедить его принять… Егора. Странно. Почему его назвали Егор?
— Не знаю, — соврала Слава. Предложение поговорить с мужем прозвучало так естественно, будто он был ещё жив и мог что-либо решить. От этого сердце больно сжалось. — Вам не нравится имя?
— Неожиданно. И всё же, обдумайте моё предложение. Вы ведь неровно дышите к этому ребёнку. Ни за что не поверю, что вы вот так носитесь с каждым младенцем, от которого отказались родители.
— Вы правы. Вообще ни с кем не ношусь. Егорка — исключение, но вовсе не потому, что я прикипела к нему душой. Послушайте, — Слава аккуратно сняла мужскую руку с плеча. Сегодня Жилин выглядел иначе: спокоен, собран, до невероятности привлекателен. Рядом с ним даже ей хотелось чувствовать себя женщиной. Вздох сожаления едва удалось заглушить, ибо он просился наружу. — Я работаю с детьми четыре года. Не так уж много вроде бы. Однако поверьте на слово, мне хватило одного дня, чтобы понять — у Бога свои взгляды на смерть. Кого казнить, кого миловать. У этого ребёнка изначально не было никаких шансов выжить. Звёзды не сошлись, потому что я дежурила с Татьяной Петровной, а это верная смерть. Доказано временем. К тому же мать с усердием травила плод во время беременности. Никто не возьмётся делать прогноз того, справиться детский организм или нет. Будущее пока полный мрак. И да, ребёнок оказался никому не нужен. Он должен был умереть.
— Но не умер, — Жилин смотрел на притихшего Егорку. Видит Бог, он никогда не отказался бы от малыша, если бы имелся хотя бы один шанс на то, что врачи ошиблись. К его печали все специалисты ставили один и тот же смертельный диагноз. Путешествие в Швейцарию — утешительный приз.
— Хотите услышать о парадоксах человеческих поступков? За все четыре года моей работы этот ребёнок первый, от кого отказались.
— Даже не верится.
— Стоп. Я не совсем точно выразилась. Это первый ребёнок, которого удалось спасти, но который никому не нужен. Парадокс в том, что он исключение из правил. Обычно отказываются от здоровых детей, а больных, с множеством осложнений, генетических заболеваний, неистово любят. Люди готовы к долгому лечению, дорогим операциям, пожизненной инвалидности. Я была уверена, что Егорку обязательно заберут родные люди, потому что так заведено в системе мироздания, — горячо шептала Слава, переводя взгляд с Егорки на его деда и обратно. — Мы, медики, скептики, и всё же верим в чудо. Тоже парадокс. Вам есть ради кого жить.
— Вы правы, есть. Может быть, случится чудо. Давайте будем реалистами. В нашем случае «может быть» вообще ничто. Возлагать надежды на то, что я вернусь живой и полный сил, заведомо глупо. Ребёнку нужен тот, кто будет заботиться о нём не месяц, а годы. Поговорите с мужем, пожалуйста, — попросил Жилин. Наконец-то, его непробиваемая маска на лице треснула, обнажив эмоции. — Если операция в Швейцарии что-нибудь решит, я буду рядом.
— Вы себя слышите? Вы собираетесь поселиться в моей семье? Вы издеваетесь? Нет. Мой муж никогда не даст согласия. Я постараюсь найти биологического отца. Это всё, что могу предложить. Вдруг он по счастливой случайности не собирается умирать в ближайшее время, — на высокой язвительной ноте Слава закончила разговор и нежно улыбнулась Егорке перед тем как уйти. — Удачи в Швейцарии.
Её доброе сердце наполнилось злобой. Такого ещё не случалось. Ноги несли девушку прочь из перинатального центра. Она не понимала себя. Какое ей дело до Жилина и его внука? Может, всё дело в муже, которого уже никто не воскресит? До сих пор мысли он нём рождали огонь в её груди, сердце подскакивало, дыхание перехватывало. Они не успели в своей семейной жизни ничего: ни поругаться, ни помириться, ни поговорить о будущем и детях. Слава не заметила, как выскочила из здания под жаркие лучи солнца. Из глаз брызнули слёзы обиды, словно это Жилин был виноват во всём, что произошло в её жизни задолго до его появления на горизонте.
— Пусть проваливает, — злобно буркнула девушка, размазывая по щекам прозрачные капельки. — Без него разберёмся. Рядом он будет. Кто его просит быть рядом?
