— Бабулечка любимая, как же я соскучилась! — заверещала на весь подъезд внучка и кинулась в объятия. — Как же я соскучилась. Бабулечка, здравствуй!
— Привет, партизанка, — сказала бабушка, не веря, что Слава вернулась домой. Больше года она сопротивлялась, находила тысячу причин, но упорно не желала ни с кем видеться. — Совсем отощала.
— А где мои героические родители? — девушка выпрямилась и посмотрела вглубь коридора. — Продолжают стахановское движение?
— В санаторий уехали уже как неделю назад. Кто ж знал, что ты прибудешь, — заворчала старушка. — Надолго?
— Не знаю. Я в отпуске, — ответила Слава и затащила чемодан в квартиру. Дверь захлопнулась. — Эх, жаль, мама с папой уехали. Ну, ничего. Ты же тут. Бабулечка любимая, как я соскучилась.
— Ох, Славка, какая же ты…
— Знаю-знаю, хорошая. И голодная.
— Отлично. Тогда пируем.
Слава обожала бабушку. Между ними сложились особые доверчивые отношения, но и они подверглись испытанию временем. С момента похорон Егора они не виделись. Изредка созванивались по праздникам, однако по душам не говорили. Слава закрылась в себе, не хотела никого видеть, всё время боялась расспросов, порицания, укоров. Её оставили в покое, но не перестали тревожиться. Соседки Славы по этажу регулярно докладывали, что она гоняет на своём «драндулете», всех избегает, огрызается и в последнее время завела «ухажёра», который караулит её возле дома по ночам. Вопреки ожиданиям словоохотливых соседок, бабушка и родители новость о поклоннике восприняли с воодушевлением, понадеявшись, что Слава оттает и станет прежней. И вот она приехала, нагрянула, свалилась как снег на голову, явилась — не запылилась. Подходило любое выражение.
— Бабуль, мне тебя так не хватало, — прошептала внучка, застыв в дверях кухни. Сердце ёкнуло ещё больнее, чем в момент тоски по мужу. За год бабушка почти не изменилась, лишь прибавилось седины в точно таких же, как у Славы, волосах, да морщины стали заметнее. А взгляд всё тот же: добрый, мягкий, понимающий. — Ты самая родная. Прости меня.
— Глупая ты, Славка, но любимая. Садись, будем ужинать. Руки вымыла? — нарочито грозно спросила старушка, а глаза смеялись. Внучка вернулась и словно жизнь вдохнула в уставшее сердце.
— Два раза с мылом, — засмеялась Слава, подняла руки и покрутила ими, как в детстве изображая фонарики. — Чего у вас новенького?
— Пенсию прибавили. Жить стало веселее. Ну, чего застыла? Давай-давай, садись. Великая сила микроволновки облегчает мне жизнь. Сим-сим, откройся, — бабушка нажала на клавишу, и дверца микроволновки отскочила. Она достала из её недр большую чашу, от которой полетел волшебный аромат. — Поди, забыла, что нормальные люди едят.
— Картошечка с мясом? — втягивая носом воздух, заурчала Слава и захлопала в ладоши. — Бабулечка, я тебя люблю.
— Не подлизывайся, — улыбнулась бабушка, опуская на стол чашу. — Сама себе клади, сколько хочешь. Большая уже.
— Это да. Выросла немного.
Слава деловито разложила картошку с кусочками мяса по тарелкам, достала вилки и с удовольствием принялась за еду. Бабушка смотрела на внучку и боялась не удержать слезу. Уже думала, что не дождётся дня, когда она вернётся. И всё равно в груди не унималась тревога, а спросить не решалась, только смотрела и смотрела на свою непослушную девочку, которую жизнь прокрутила через жернова страданий.
— Хорошо, что приехала. Вдвоём веселее. Чем собираешься заниматься? — поинтересовалась бабушка и вдруг опешила, не увидев обручального кольца.
— Ничем. Буду отдыхать, а ты меня будешь баловать, — мечтательно улыбнулась Слава, кладя вилку в пустую тарелку. — Спасибо. Сто лет не ела такой вкуснятины.
— Чем же, позволь тебя спросить, ты питалась?
— Омлетом с кусочками скорлупы, — счастливо засмеялась внучка.
— Что ж, кальций не повредит. Чай хочешь?
— Давай попозже. Хочу чемодан разобрать и переодеться с дороги. Оставь посуду. Я потом вымою, — сказала Слава, заметив, что бабушка направилась с тарелками к раковине.
— Иди уже разбирай чемодан. Отдохни.
— Спасибо, бабулечка. Всё-то ты понимаешь.
Чмокнув бабушку в щёку, Слава ушла в комнату и прикрыла дверь. Ей не терпелось позвонить Юрию и сообщить, что добралась до дома. Писать сообщения надоело. Хотелось слышать голос. Достав из сумки телефон, она упала в кресло и скользнула пальцем по экрану.
— Привет. Я добралась, — довольно сообщила она, тихонько радуясь, что не пришлось долго ждать ответа. На другом конце связи откликнулись после первого гудка. — И ты добрался? Это хорошо…
Разговор затянулся. Слава говорила и слушала, и понимала, что ей не хватает мужчины, которому она присвоила статус друга с расширенными возможностями. Его голос вызывал эмоции, в которые она уже не верила. Сердце трепетало от ласковых слов.
— … я скучаю по тебе, — не выдержала она и разъединила связь.
