На Азалазире есть поговорка: «Никогда не разговаривайте с мертвыми». Жители этого самого жаркого из континентов Алоны верят, что местные колдуны могут возвращать умерших к жизни. Почти две тысячи лет власти империи боролись как с этим суеверием, так и с колдунами вообще, но не смогли добиться решительной победы. К несчастью, Талленгранд не был ни азалазирцем, ни просто суеверным человеком. Он захотел услышать, что хочет сказать тот, кто уже должен быть в чертогах Атаруаниса, и нагнулся почти к самому лицу посланника.
Хорошо, что грантаторы умеют двигаться с нечеловеческой, поистине демонической скоростью. Джанар Ферраст заметил, как рот господина Дюрдона раскрылся… вернее, распахнулся, как врата загробного мира, пропускающие очередную душу, и оттуда к лицу короля рванулось нечто. Ферраст успел оттолкнуть Талленгранда, но всех его способностей уже не хватило, чтобы избежать контакта с… с этим.
Полоса тускло серого, судорожно пульсирующего вещества коснулась правой руки грантатора и мгновенно оплела его запястье. Ферраст почувствовал, как тысячи мельчайших иголочек впились в его кожу, как они пытаются проникнуть глубже, добраться до кровеносных сосудов и нервов.
Что там должно быть дальше, яд? Грантатор не стал ждать, продолжения. Сверкнул, прочертил в воздухе стремительную дугу кинжал… И не встретил никакого сопротивления! Неведомая тварь с удивительным проворством успела отдернуть свою конечность. Или это был язык? Неважно. Новый бросок противника вновь был направлен на короля. Все, что мог сделать Ферраст — продолжая движение тела упасть на Талленгранда и закрыть его собой от опасности.
К счастью, короля охраняло сразу несколько воинов Бель Граант Маальнар. У грантаторов не только потрясающая реакция, но и богатый арсенал. Речь идет не об одном лишь оружии, но и об умении быстро выбрать средство, соответствующее ситуации. Трудно жить в мире, где действуют колдуны и живут демоны. Как остановить нападение, не владея магией, если в ход идет нечто сверхъестественное? Грантаторы, в отличие от обычных телохранителей, знают ответ на этот вопрос, но ни с кем не делятся своими секретами. Вот и сейчас коллеги Джанара Ферраста успели сориентироваться и принять решение.
Свистнули в воздухе стальные звездочки. Все они были смазаны неким составом, безвредным для человека, но мгновенно парализующим большинство демонов.
Сухо хрустнула раздавленная ампула, и воздух наполнился приторным ароматом. Есть вещества опасные только для нелюдей, особенно для тех из них, кто не может обходиться без воздуха. Газ действует медленнее, чем сталь, зато никогда не промахивается.
Обычный противник был бы уже убит или обезврежен (или обездвижен?), но эта тварь была особенной. Звездочки прорезали воздух, но так и не попали в стремительное серое нечто, а вонзились в уже мертвое человеческое тело. Газ тоже не оказал ожидаемого воздействия. Однако кое-какой результат от действий телохранителей все же был. Не добившись быстрого успеха и встретив сопротивление, существо решило сменить тактику. Оно отступило, скрылось в теле посла.
Воспользовавшись моментом Джанар Ферраст, не вставая, ударил ногой по столу, на котором лежало то, что все называли Заташаром Дюрдоном. Брызнули щепки и стол, подпрыгнув как живой, завалился набок. Тело посла съехало на пол, увлекая за собой колдуна, который несколько мгновений назад заговорил с королем. Стоять впереди других иногда бывает вредно для здоровья.
Джанар Ферраст одним плавным и слитным движением вскочил на ноги, разворачиваясь лицом в сторону опасности. Один из его коллег уже был рядом с ним, готовый защищать ошеломленного короля. Третий грантатор, держась в стороне слева, стремительно двигался к телу посла, лежащего в груде обломков, когда началась новая атака…
Прошло не менее четверти хатрана с того момента, как Тариэль против своей воли, набросился на имперского посла. Тогда, сразу после мощнейшей вспышки света, навалились непроглядная тьма и оглушительная тишина. Вслед за зрением и слухом ноги тоже отказались служить своему хозяину и юноша оказался на холодном полу рядом с господином Дюрдоном.
Тариэль не потерял сознания, нет, кое-что он продолжал воспринимать. Он чувствовал, что его поднимают и куда-то несут. Он ощущал прикосновение чужих рук. Он различал тепло и холод. Но он не мог пошевелить даже пальцем. Он не мог открыть глаза или издать какой-нибудь звук. Тариэль был словно замурован в самом себе, и это ему совсем не нравилось.
Темнота и тишина.
Темнота.
Тишина.
Ти — ши — на…
Ну что же, тишина — это не так и плохо. В тишине можно отдохнуть, подумать, принять важное решение…
«Эй! Кто-нибудь! Выпустите меня отсюда!»
