Мысленно возопив, Тариэль не рассчитывал услышать ответ. Это была просто насмешка над самим собой, попытка хоть немного разрядить усиливающееся нервное напряжение. Но шутки порой имеют неожиданные последствия. Тишина была разорвана оглушительным треском, словно сам великий
Вверх!
К свету, к солнцу и небу!
Сквозь облака — в межпланетную бездну!
Все дальше и дальше от Алоны… Вспыхнули на черном бархате звезды. Промелькнули, едва не задев Тариэля, иззубренные скалы Элиары. Пронеслись в отдалении холодные степи и ледники четвертой планеты — Кантариса.
Юноша вздрогнул: ему показалось, что он сейчас врежется в колоссальную оранжево-желтую стену, внезапно вставшую на пути, но все обошлось. Пролетев над самой поверхностью Баграана, он заметил не менее десятка разноцветных шаров, двигающихся с разными скоростями. Все спутники гиганта, словно специально, оказались по одну сторону планеты, чтобы поприветствовать удивительного путешественника.
Но осмотреться Тариэлю не дали. Рука великана влекла его все дальше и дальше. Юноша успел заметить Таардум, окруженный двойным кольцом. Мелькнула на миг и исчезла в бездне сумрачная Ольдуэла. Скорость все нарастала и нарастала, и следующую планету он уже не успел рассмотреть. Звезды превратились в некое подобие струн, натянутых на небесной арфе. Напряжение росло. Звездные струны гудели, готовые оборваться в любой момент. Казалось еще немного и…
Этот захватывающий полет прекратился так же внезапно, как и начался. Только что Тариэль двигался, обгоняя свет, а через мгновение он уже оказался в удивительной, прекрасной стране. Он обнаружил, что стоит посреди обширной равнины, выложенной лилово-фиолетовыми плитами. Ни одна из них не походила на другую ни формой, ни размерами, но все были так плотно подогнаны друг к другу, что между ними нельзя было воткнуть даже острие кинжала. С двух сторон равнину ограничивали причудливые горные пики, расположенные в завораживающем взгляд беспорядке. А, может быть, это даже не горы? Разве бывают горы, вобравшие в себя все цвета радуги? Разве могут горы просто так взять и взметнуться до самого неба прямо из плоской как стол поверхности?
Над вершинами висели, как грозди винограда, крупные сочные звезды: красные и желтые, белые и сапфирово-голубые. Юноше показалось, что некоторые из них еще не созрели и слегка отливают зеленью. Тариэль узнал некоторые из созвездий, но и они казались странно искаженными, словно он видел их в отражении кривого зеркала. Цвет неба тоже был необычен: почти черное, с легкой примесью синевы, в зените оно становилось бледно-фиолетовым.
Тариэль обернулся.
Всего в полусотне шагов от него равнина обрывалась. Далеко внизу приглушенно шумело нечто напоминающее море. Волнующаяся темно-зеленая поверхность вдали становилась темно-синей. Изредка проблескивали белесые гребешки. Доносились запахи йода и соли. Но это была не вода, а верхушки густого, тянущегося до самого горизонта, леса. Слабый ветерок с трудом шевелил гигантские листья, создавая иллюзию движения волн.
— Здесь очень красиво, правда? — раздался чей-то негромкий голос.
Юноша резко развернулся. В двух шагах от него стояла высокая женщина в снежно-белом плаще. Длинные, с благородной, как принято говорить, сединой волосы незнакомки перехватывал тонкий золотой обруч. Глаза… Если только так можно назвать провалы, в которых клубится непроницаемый серый туман… Глаза ее словно жили самостоятельной жизнью. Что-то следило за Тариэлем из сумрачной глубины, подмечало каждое его движение.
Откуда она взялась?!
— Это место действительно существует, и оно лучше всего подходит для нашей встречи. Я не могу долго находиться на Алоне, а ты пока не можешь покинуть ее. Но для разума не существует пространства и времени. Впрочем, нашу встречу в каком-то смысле можно считать игрой воображения.
Голос у незнакомки был выразительный: как хороший клинок в добротных ножнах. Вроде ничего особенного вы еще не видите, но все равно ощущаете скрытую силу.
— Кто вы? — Тариэль спросил первое, что пришло в голову.
Женщина задумалась. Покачала головой. Ветерок потеребил край длинного плаща.
— Я не помню, — последовал обескураживающий ответ. — А как ваше имя?
— Вообще-то, я и сам точно не знаю этого, — неожиданно для самого себя признался юноша. — По этому вопросу есть определенные сомнения.
Губы незнакомки дрогнули в легкой улыбке.
— Тогда я буду называть вас Черным принцем, а себя Белой королевой. Как будто мы фигуры игры под названием джагарнак. Вы, знаете, ваше высочество, что такое джагарнак?
— Конечно, — подтвердил Тариэль. — А вы помните правила? В игре нет Белой королевы, но есть Белый принц.
