Рыдник закрыл глаза, а потом открыл. Халид все так же стоял перед ним, и дуло его автомата упиралось в пол. Другой чеченец, стоявший за спиной Рыдника, зашевелился, и его ботинок больно придавил щиколотку. Скорее кожей, чем глазами, Рыдник чувствовал направленный на него автомат.
– Тебя же убили, – тупо сказал генерал.
– И даже неоднократно. По данным твоего ведомства, меня убили двадцать шесть раз.
– Тебе никогда не уйти отсюда живым.
– Жаль. Потому что если я завтра погибну, то послезавтра по Си-эн-эн покажут пленку. О нашем с тобой совместном бизнесе. Начиная с торговли людьми и кончая организацией этого захвата.
Рыдник молчал.
– Ты будешь вести переговоры, – сказал чеченец, – и ты уговоришь заплатить мне деньги.
Халид осклабился и добавил:
– И конечно, как всегда, ты получишь обратно свои тридцать процентов.
Они шли пятнадцать минут, топча свежевыпавший неглубокий снег, и когда они достигли здания, Дани, шедший впереди, повелительно поднял руку.
Под сплетением труб стоял японский игрушечный грузовичок с открытым кузовом, и мягко падающий снег крутился в свете фар. В кузове стоял небольшой ящик, и человек в камуфляже, повернувшись к ним спиной, что-то делал с ящиком. Через плечо у человека висел АК-74. Дверь в операторскую, несмотря на пятнадцатиградусный мороз, была распахнута.
Дани, не оглядываясь на хозяина, сделал знак рукой, и Баров вместе с Карневичем поспешно отступили за угол.
Вдалеке заорала милицейская сирена, через минуту к ней присоединилась вторая, и еще одна.
Подождав минуты три, Баров вышел из-за угла. Грузовичок все так же мягко урчал. Человек в камуфляже лежал у переднего колеса животом вниз и лицом вверх. Он умер раньше, чем успел закрыть глаза, и зрачки его блестели в свете фар.
Данила подошел к покойнику, чтобы забрать у него автомат, и замер, глядя на то, что находилось внутри грузовичка.
Деревянный зеленый ящик со вспоротым боком был набит аккуратными четырехсотграммовыми брусками в желто-серой обертке. Несколько таких брусков было вынуто и связано липкой лентой, и к ним был примотан радиовзрыватель, сделанный на базе радиостанции Kenwood: вместо динамиков провода были присоединены к электродетонатору, вставленному в специально проделанное фабричное отверстие в одном из брусков. Вся конструкция – шашки, детонатор и исполнительный прибор – была еще раз щедро обвязана зеленой изолентой, словно рождественский подарок под елкой.
Подрывник, видимо, готовился закрепить взрывчатку на сепараторе, когда ему свернули шею.
Данила подобрал автомат покойника и вошел в дверь.
Посереди комнаты лежал еще один труп, и из горла его торчала рукоять ножа. Двое операторов установки забились в угол и смотрели на Барова, как на привидение. Дани нигде не было видно. На столе была расстелена газетка, и на ней Баров заметил обрезки проводов и зеленой изоленты.
– Сколько их? – спросил Баров.
Один из дежурных поднял два пальца и показал сначала на мертвеца, а потом на дверь. Баров подошел к пульту и несколько секунд изучал его схему, а потом щелкнул тумблером, устанавливая максимальное давление в сепараторе.
– Что вы делаете? – испуганно спросил Карневич.
Баров щелкнул еще несколькими переключателями.
– Мой завод, – сказал Баров, – что хочу, то и делаю.
Положил автомат на стол и, пододвинув белый крупный телефон, начал накручивать номер. Сотовый Рыдника не отзывался. Сотовый губернатора был занят.
Данила набрал третий телефон.
– Майор? – сказал Данила. – Это Баров. Слушай меня внимательно и не бросай трубку. Тут тебе подвалила работа по профилю. Кесаревский НПЗ захвачен террористами. Их не меньше семидесяти. Они готовили операцию несколько месяцев. Ты меня слышишь?
– Да, – сказал Яковенко.
– Пункт первый, – сказал Баров, – немедленно прекратить подачу нефти на завод. Пункт второй – надо взорвать хранилища сырой нефти. Это сделает любой тандемный или кумулятивный заряд. Бьешь в верх резервуара, где скопились бензиновые пары, и результат гарантирован.
– Это значит взорвать весь завод?
– Нет. Кесаревский нефтеперерабатывающий построен по старой советской схеме. Он построен так, чтобы уцелеть даже при близком ядерном взрыве. Он занимает впятеро большую площадь, чем аналогичный завод на Западе, и за счет этого он не горит, как завод на Западе. Взрыв нефтехранилищ – это просто пожар в нефтехранилищах.
– Даже если его никто не тушит?
– Придется рискнуть, – сказал Баров. – Да. Самое главное. Кто бы ни был во главе этих террористов, это профессиональный нефтехимик. Он знает, что такое нефтепереработка. Какие бы требования он ни выдвинул, он не собирается взрывать завод. Он собирается отравить весь город. Он…
Одиночный выстрел раздался раньше, чем на пороге возник человек с зеленой повязкой на голове. Телефон на столе взорвался веером пластмассовых осколков. Из проема двери в глаза Барову глядел черный зрачок ствола.
Баров стоял, растерянно сжимая трубку с болтающимся проводом. Автомат, который он положил на стол перед собой, вдруг оказался самой бесполезной вещью на свете.
