Медленно, будто во сне, Джалар вплела чуду в волосы. Сердце ее оборвалось: вплетая, она поняла, что не любит Эркена, что он никогда не станет ее судьбой, но все равно продолжала вплетать, как Олонга продолжала свой путь, и птицы по ее берегам пели, и рыбы плыли в ее глубине. Джалар чувствовала, что жизнь сделала немыслимый вираж и все теперь будет по-другому. Она затолкала чуду глубоко в косу, чтобы ни один человек, даже сам Эркен, не увидел.
Такун чувствовала себя день ото дня все хуже. Вроде бы и здорова, и спит по ночам, а силы словно утекают, как молоко из треснутого горшка, и все те дела, которые раньше давались легко и бездумно, теперь выматывали, лишали радости, вытягивали все соки. И дочь… как же тревожила ее Джалар! После невестиных гонок она сама не своя. Оно, конечно, понятно: весь этот кошмар с Сату, так еще и не выбрал никто. Для Такун-то это радость: еще годочек дома, у нее под крылом, но девочке же обидно. И Неске… Неске же обещала хорошего мужа ее дочери! Такун поставила горшок с кашей в печь, глянула на дочь и обомлела: коса ее растрепалась, и деревянная резная бусина сияла в ней маленьким теплым солнцем.
– Чья это чуда? – спросила Такун, холодея сердцем. Но тут же одернула себя: «Чего холодеешь? Все по-твоему вышло: дочь твоя влюбилась, никуда теперь не денется, никакой город ее не съест».
Джалар вздрогнула, быстро заправила прядку с чудой в косу, молчала. Такун забеспокоилась.
– Ты не говорила, что тебя кто-то поймал на невестиных гонках.
Джалар пробормотала:
– Не до того было…
– Ну а потом? Ведь уже скоро Саол-гон! Нам свадьбу играть, а она молчит! И где же твой жених, он-то почему носа не кажет?
Такун стало по-настоящему страшно от своих слов. С кем обручилась ее дочь? Говорят, там, за огромным озером по имени Далеко, живут страшные всесильные боги, они иногда приходят в Край, заглядывают в дома. Выбирают самых красивых, похищают их сердца. Краше Джалар нет в Краю, неужто похитит ее коварный бог?
От страха Такун завопила:
– Тэмулгэн! Отец! Ты видел?
Она схватила дочь за косу и потащила за печку, где Тэмулгэн чистил охотничье ружье.
Джалар даже не думала сопротивляться. Только пожалела, что бабушки дома нет, одна она могла переупрямить отца.
– У нее чуда! – кричала мама.
Отец посмотрел на жену удивленно, потом перевел взгляд на Джалар, потемнел лицом.
– Разве я не просил тебя год подождать? Разве ты не согласилась ехать к братьям в город?
Джалар вжала голову в плечи. Почувствовала тяжесть спрятанной чуды. Конечно, Эркен всеми уважаемый человек, но он не участвовал в невестиных гонках, он пошел против обычая, да еще и хромой! А для отца ведь существуют только охотники, поэтому ему так нравился Анык. Да и она… как она могла забыть о своем обещании отцу? «Потому что это так странно – покинуть свой дом, я все время забываю о том, что должна уехать», – поняла Джалар и распрямила спину, посмотрела на отца.
– Эту чуду дал мне Эркен.
Мама ахнула, а отец удивился так, что, казалось, сейчас выронит ружье.
– И… – Он сглотнул. – И что же – он нравится тебе?
– Я… – Джалар запнулась. Вспомнила, как пообещала себе выйти замуж за любого, кто позовет. «Лучше не врать сейчас», – подумала она и сказала как есть: – В лесу тогда… на невестиных гонках… что-то страшное было, чужое и неправильное. Пожалуйста, поверьте мне, я не вру! Все парни, которым я нравилась, – все пробегали мимо меня, будто я превратилась в чудище косматое, они шарахались в ужасе и убегали прочь, все до одного! Я испугалась и… расстроилась, хоть и помнила о своем обещании тебе, отец, и я не хочу пока замуж, правда. Но тогда… я пообещала Яви, что выйду замуж за того, кто позовет. Кем бы он ни был.
– И тебя позвал Эркен?
Джалар кивнула.
– Эркен хороший парень, его уважают, и она будет безбедно жить всю жизнь, – осторожно сказала мама.
Отец нахмурился, глянул на Джалар, на жену.
– Почему же он не пришел ко мне, не поговорил? Почему ты в открытую не носишь его чуду, дочка? Что за тайны?
– Ну… ведь он просто отдал ее, не на невестиных гонках. Он никогда не догнал бы меня, а сговариваться же нельзя и…
– А так, значит, можно?
Джалар пожала плечами. Она не знала, что еще сказать.
– Эркен хороший, – повторила мама.
Отец нетерпеливо махнул рукой.
– Она не любит его. Не любишь?
– Я не знаю, – вздохнула Джалар.
Ей нравилось смотреть на Эркена и разговаривать с ним. Она знала, что он никогда ее не обидит. Но если любовь – это как у Сату с Аюром, то нет, она не любит никого.
– Ладно, – вздохнул отец. – Если жених не торопится, то и нам не след. Поживешь в городе, а там видно будет.
– Что?! – закричала мама.
– Спасибо, – сказала Джалар.
