Рассказывая это, Лита рылась в заплечном мешке и наконец достала книгу. Джалар удивилась, насколько та была похожа на ее собственную – толщина, цвет обложки и страниц, и даже уголок был так же замят. Лита протянула книгу, и Джалар осторожно ее открыла. Это был прекрасный травник: подробный и аккуратный, со множеством знакомых и совсем неизвестных ей трав. Жаль, что она понимает альтийский, только когда Лита говорит с ней, но ничего не может прочитать, – было бы интересно изучить этот травник.
– Можно? – сказала Мия, протягивая к книге руку. У нее было странное лицо. Будто она увидела давнего знакомого, с которым не очень-то хочет общаться, но понимает, что придется.
Она бережно перелистала страницы. А потом подняла глаза и спросила:
– Лита, ты пряха?
Джалар насторожилась, быстро перебрала в уме свои сны, в которых все, кто только можно, говорили о пряхах. Может, она сейчас наконец узнает, что к чему? А Лита вздохнула и сказала:
– Я не знаю. Я умею прясть с раннего детства, но я понимаю, что ты о другом. Моя мама, Севруджи и Си говорят, что да, я пряха, и что именно поэтому могу спасти тебя и весь этот Край, а потом мне надо вернуться домой, но я не очень понимаю, что это значит – быть пряхой – и что мне надо делать. Ты знаешь?
Мия подумала, погладила обложку книги.
– Может быть… – сказала она задумчиво, – может быть, превратить учебник войны в травник – это и значит быть пряхой.
Лита мотнула головой, она, как и Джалар, кажется, не очень поняла, но тут Мия снова страшно закашляла и все не могла остановиться. Джалар поспешно налила ей отвар шиповника, помогла выпить, уложила под шкуру и велела молчать. Все может подождать, главное сейчас – вылечить кашель, справиться с жаром.
Вечером, когда Мия наконец забылась тяжелым сном, Джалар спросила Литу:
– Ты жалеешь, что пришла?
– Не то чтобы. Просто не понимаю: зачем? Ты уже помогаешь Мии, а я просто хожу за хворостом и болтаю с тобой о всякой ерунде. Но если бы я не пришла… наверное, эта Мия являлась бы ко мне в кошмарах и я бы все время думала, спаслась она или нет. А у меня и так… – И она замолчала. Будто вмиг онемела.
Джалар уже поняла, что характер у Литы непростой. Но тем интереснее с ней было. Она тоже похожа на очень глубокую реку. Или огромное озеро.
– Я не знаю, как могу помочь, – прошептала Лита. – Ты врачуешь лучше меня, да и земля тут твоя.
– Ну, раз Севруджи сказал, что можешь, значит, так и есть.
– Ты знаешь Севруджи?
– Он мой брат.
И вот тут Литу прорвало. Она задала Джалар тысячу вопросов обо всем на свете. И после каждого ответа – новые и новые. Где находится Край, в каком мире? Правда ли, что миров – бесчисленное множество? Как устроен круг? Почему именно Рысь, Лось, Утка и Щука, а не волк, олень, лосось и, например, орел? Почему люди после смерти попадают в деревню в небесной тайге, хотя их закапывают в землю? («У нас-то понятно, у нас сжигают, и с дымом душа человека поднимается на Верхние луга».) Почему боги любят одних людей и дают им спокойную радостную жизнь, а другим – одни испытания?
– Почему же все-таки мы говорим на одном языке?..
– Ну, может, просто нам очень надо поговорить? – осторожно спросила Джалар.
Иногда казалось, что ей привиделись эти девочки, потому что она давно ни с кем не разговаривала и очень скучала по людям. А на самом деле она уже умерла и застряла где-то посреди Яви и Нави, потому что никто не закопал ее в землю, никто не положил на ее могилу камень-лодку, которая поднимет ее дух в деревню в небесной тайге.
Мия кашляла все сильнее, и Джалар с Литой понимали, что травы тут не помогут.
– Нужны баня, булса или хотя бы барсучий жир, – сказала Джалар. – Но я не умею ловить барсуков, да и к весне они отощали.
– Может, попросить в деревне? – осторожно предложила Лита. Она ни разу не спросила, почему Джалар с Мией живут в снежном доме в лесу, но в первый же день Джалар показала ей, куда нельзя ни в коем случае ходить, если не хочешь нарваться на детей Рыси. – У тебя есть там кто-то? Друзья, родители? Они могут помочь?
– Конечно, есть, но… – Джалар вздохнула. Так трудно объяснить, что произошло! – Мне в деревню нельзя, а как подать родителям весть, я не знаю. Их караулят день и ночь, и папа уже давно не появлялся в лесу. – Джалар скомкала свою тревогу. Мало ли почему не появлялся. Может, он тоже простыл.
– А другие? Друзья?
– Никто не ходит этими тропами, – сказала Джалар, но тут же вспомнила Эркена с Мон.
Лита решительно встала:
– Значит, надо мне идти в деревню. Дашь свои унты?
– Нет, погоди. У детей Рыси сейчас опасно, а до Лосей очень далеко. Щуки вряд ли примут таких гостей, но есть же Утки! У Эркена бабушка из Уток!
Лита непонимающе замотала головой.
– Я тебе потом объясню. Слушай, нам надо встретиться с одним человеком. Он каждый день ходит одной и той же тропой до родовой сосны, и он мой друг, – Джалар запнулась, – я надеюсь, что это все еще так.
Джалар расплела косичку, высвободила чуду Эркена, покатала ее на ладони, протянула Лите.
– Красивая, – сказала та.
