Когда его пытались шантажировать, лет десять назад, он прислал голову шантажиста в коробке заказчику, указав, что следующая голова будет самого заказчика. А если общение с человеком, ему надоест, то в качестве особого презента для семьи заказчика, Змей может прислать голову того, чьей жизнью его шантажировали.
Беспринципная мразь.
Те, кто его так называли, никогда не ошибались. Змею были не интересны оправдания. Чужие мнения, чужие решения. Он просто делал то, что ему нравилось, то, что ему хотелось, решал сам, как поступить в каждой ситуации. И оставался везде и всегда загадкой.
– Пожалуйста, – Лан подпустила в голос слёзы. – Я … я…. Кто тебе важнее? Из нас двоих?
– Она, – Змей кивнул на белую кошечку, и объяснять ничего не стал.
Девушка всхлипнула, осела на пол и разревелась.
– Ты… ты… ты плохой! Ты злой! Ты меня не любишь! И не ценишь!
Начавшуюся истерику остановил, словно ушат холодной воды ледяной вопрос:
– Лан, ты впала в детство? Капризные дети меня никогда не интересовали и не волновали. Если ты пришла не по делу, будь добра – иди, займись чем-нибудь в другом месте. У меня ещё есть дела и работа, которую я хотел сегодня выполнить.
– Но ты же меня любишь? – Лан просительно заглянула в глаза мужчине, подползя к нему на коленках.
Змей промолчал, глядя на неё сверху вниз. Поведение девушки ему не нравилось. Он тоже, как выяснилось, забыл. Всё забыл, за десять лет. Правила триады помнил и ими пользовался, но вот какие они люди, которые в ней состояли – уже забыл. Забыл и то, каким капризным ребёнком росла у него на глазах Лан.
– Уходи.
– Змей! Прошу тебя.
Мужчина не ответил, прошёл мимо в гостиную. Охотясь за его ногами, мимо Лан промчался белый пушистый комок.
И ощущая ненависть ко всему миру, девушка разъяренно хлопнула дверью, мысленно пожелав Змею побыстрее отправиться в ад, где для него точно приготовлено вакантное местечко, и переместилась домой. Лекарство надо было всё-таки выпить, потому что аллергия, о которой она говорила, была самой что ни на есть настоящей!
***
Утро понедельника выдалось хмурым. Рашель с трудом оторвалась от подушки, и постоянно позевывая и застывая на одном месте, собиралась в школу. Эми, бегающая от кухни до гостиной с электронными папками, косилась на свою подопечную с улыбкой.
Ну, да, ну, непедагогично, зато сколько удовольствия вчера они все получили – вначале на гонке, потом после неё, когда в маленькой тесной компании отмечали очередную победу Эми и вместе с этим прибавление в их компании.
Мастер, хозяин метро, уже получил просьбу девушки осторожно проверить личность нескольких человек. Информацию быстро он не обещал. В интернет-пространстве до сих пор не улеглась буря, поднятая Гюрзой. Спецслужбы, патрули продолжали вылавливать остатки организации, если такие ещё были, поэтому слишком активничая в пространстве свободного интернета можно было вполне привлечь их внимание.
Эми, сказав, что это «не горит», подумала о том, что может быть, стоило запросить информацию по официальным каналам тоже? И отметив это – забыла.
Засиделась компания до трёх ночи, а вставать в понедельник надо было уже в семь часов. И вот пока Рашель зевала и, кажется, спрашивала сама себя, зачем ей это надо было, Эммануэль успела приготовить завтрак и проверить служебную почту. К сожалению, запрошенная информация о прошлом Власова до сих пор не пришла. Как не проверили её запрос насчёт его осведомителей и конспиративной личности. Девушка была уверена в том, что разгадка где-то очень близко, очень рядом, но вот добраться до неё не получалось.
– Эми, – зевнув, Раш рухнула на стул и вцепилась в стакан с молоком. – А как ты научилась так кататься на роликах?
– Змей, когда учил меня кататься на обычных, рассказал заодно о том, что есть аэро-ролики класса агрессив и предупредил, что я никогда-никогда не должна на них становиться. Дальше продолжать?
Рашель засмеялась и отрицательно покачала головой. Чего продолжать, и так всё было понятно! Она сама так пару раз поступала. Когда папа говорил сделать одно, а она, выражая свой протест, делала совершенно другое. Например, вместо платья цвета шампанского, надела тёмно-синее бархатное платье.
– Эми…
– Да?
– А ты не знаешь, где Себастьян?
– В больнице. Если хочешь, мы можем зайти к нему завтра после школы.
– А почему он в больнице?
– Он очень переживал за твоего папу и тебя. А когда сообщили о том, что граф Монтесье погиб… его это подкосило. Но он крепкий старик, всё с ним хорошо будет. Придёт в себя, заберём к нам.
– Правда?! – изумилась Рашель.
– Конечно. Тебе, во-первых, будет легче – ещё один знакомый человек рядом. К тому же, Себастьян растил твою маму, он сможет помочь тебе в тех вопросах, связанных с долгом перед графской фамилией, в которых я тебе не советчик. И дело не в светском этикете, а, например, в тех же бальных танцах. Ты должна на свой первый такой раут прийти в особенном платье или нет? Танцевать ты будешь с кем-то конкретным, или о твоём партнере надо позаботиться заранее и прийти с ним? И так далее…
– Ты и чего-то не знаешь? – нахмурилась девочка. – Так не бывает!
