– Не очень, – покаялась девушка. – Да и неважно для меня это всё. Я тебе просто принесла показать.
– В каком смысле тебе это неважно?
– В самом что ни на есть прямом. То есть, в теории, конечно, я нахожу ситуацию возможно неприятной, а также деликатной, которая потребует от меня максимум спокойствия и нейтральности, но не более того.
– Не более?! – Серхио вздохнул. – Ты понимаешь, что те вопросы, которые они собираются поднять, ставят тебя в абсолютно невыгодное положение!
– Куда более интересный вопрос другой, – Эммануэль открыла сетку со своими таблицами и пододвинула к себе первую папку с электронным отчётом Серхио, чтобы начать работу.
– Какой же?
– Понимают ли они, – девушка подняла голову, взглянула на напарника со спокойной улыбкой. – Что эта ситуация может легко повернуться к ним другой стороной? У нас говорят, не рой другому яму – сам в неё попадёшь. Они так виртуозно подготовили для меня яму, что не воспользоваться ей по прямому назначению – грех. Они сами туда и свалятся.
– Это невозможно. Для того, кто не имеет ни малейшего понятия о том, что такое бизнес, какие там правят законы и…
– Серхио. Мы – русский патруль. Мы – конечная станция для любой жалобы, мы самые здесь опасные, и если от кого-то ещё, от любого другого патруля можно увернуться, отговориться, откупиться – от нас нельзя. Всё. Конечная станция, на которой стоит бронепоезд под названием «Россия». Если мы сдвинулись с места, мы не остановимся, пока не размолотим противника в хлам. Как ты думаешь, кто занимается вопросами правительственных игр, где вращаются очень большие деньги?
– Русский патруль? – не поверил сам Серхио в то, что сказал.
– Верно. Сектор работы с экономическими преступлениями. Виталий Андреевич, он же Карыч, и Инна Аркадьевна, она же – Русалка. Эти двое имеют за плечами по два высших образования в экономической сфере, они с лёгкостью раскручивают любые дела. А я с ними выбиралась на задания, наверное, трижды. Только перед тем, как допустить меня до работы и до подозреваемых, они нагрузили меня учебной литературой и велели всё выучить.
– И?
– Я прочитала эти талмуды. Я прочла и запомнила всё, что они решили мне дать. Я запомнила все формулы, все выкладки, я выучила наизусть то, что было написано мелким шрифтом, и чего я не очень понимала, из-за того, что никогда не сталкивалась с этим в реальности. Всё это было очень интересно. Мне было только шестнадцать, меня перекидывали из сектора в сектор, чтобы понять, где приложение моих знаний и умений будет наилучшим. И я начала как раз с сектора Карыча и Русалки.
– Долго ты продержалась у них? – заинтересовался Серхио.
– Те самые три дела, после которых они показали мне на дверь и сказали, что не хотят ощущать собственную неполноценность.
– Неожиданный поворот сюжета!
Эми засмеялась, заполняя первую строку.
– А я вообще для патруля оказалась очень неожиданным сюрпризом. Явилась девочка-подросток, в плане человеческих эмоций страх отсутствует, разочарование от неудач – тоже; то, что известно любому человеку – зависть, раздражение, ненависть – всё это прошло мимо меня. Зато я была любопытна, как кошка; не терпела, когда меня куда-то не пускали или называли мелкой, а ещё, самое неприятное, была жутко мстительна.
– Это так понимать, что те, что вызвали твоё неудовольствие – об этом пожалеют?
– Если успеют, – честно сказала Эми. – Как-то так получилось, что моя мстительность носит немного чересчур разрушающий характер. И тот, на кого я обратила своё внимание, именно с мстительным оттенком, почему-то всегда плохо заканчивает.
– Как насчёт исключений?
– Ещё ни разу не было.
– А сделать такое? – предложил Серхио.
– Исключение для кого-то? Не-а! Не хочу. Я даже одного человека, который меня обидел, прощать не собираюсь. Безусловно, я буду деликатна, может быть, даже спокойно отнесусь к его доводам для такого поведения, но, – хрупкий кулак сжался, и мужчина подумал почему-то, что получить такой удар – это не самое приятное дело. – Не прощу.
– Наверняка этот человек раскаивается.
– А меня это не волнует и не интересует. И, Серхио, если ты не вернёшься за свой стол и будешь продолжать мешаться мне здесь и сейчас… Ну, ты понял.
– Ухожу, ухожу, – ухмыльнулся напарник, перепрыгивая в мерцании за соседний стол, потом поднял голову: – Эми, объясни всё-таки, что ты хочешь увидеть в этих таблицах? Я понял, что мы ищем момент, когда человек изменился, но как ты собираешься это увидеть в матрице?
– М, сложно объяснить, проще показать. Смотри, – пробежав пальцами по появившейся на столе лазерной клавиатуре, Эми вывела несколько диаграмм и сводную матрицу. От обилия цифр, букв и пиктограмм, при этом непонятно что характеризующих, у Серхио закружилась голова.
Как в этом можно было разобраться, он, вот честно, совершенно не понимал.
– Как бы так объяснить, – Эми прикусила косточку пальца, – чтобы было понятнее, с учётом твоего образования.
– А оно здесь каким боком?
– Если ты будешь гуманитарию объяснять дифференциальные уравнения из математического анализа, он тебя поймёт?
– Нет!
– А если ты будешь объяснять линейную алгебру физику?
