Твои номера, терминалы. Каждый день находятся под присмотром. Поэтому безопаснее, в наш просвещённый век, писать бумажные письма. Кто доверит важное бумаге?»
- Только Сатана, - пробормотала Эми задумчиво.
«У нормальных людей в этом месте должен возникнуть вопрос: «почему» или хотя бы «что делать»?! Но зная твой образ мышления, я предположу, и вряд ли ошибусь при этом, что тебя куда больше занимает вопрос, почему тебя до сих пор не убили.
Ничего личного, твой образ мышления куда интереснее, чем у десятков тысяч обывателей.
И знаешь, я тебе скажу. В этом нет особого секрета.
Большая часть обывателей преступного мира не натравили на тебя своих псов, потому что ты – их мерило, ты показатель того, что они не зашли далеко, что есть кто-то опаснее, проблемнее, кто-то, кому необходимо уделять больше внимания.
Но есть и те, кого нельзя назвать обывателем. Те, кто заинтересован в том, чтобы ты жила долго и счастливо. У некоторых изменились … принципы, то, как они действуют, то, как они себя называют, почему тебя защищают и что для этого используют.
Я расскажу тебе, почему ты до сих пор жива. Я буду называть поименно каждого, кто внёс свой вклад в то, чтобы ты оставалась целой и невредимой. Я расскажу тебе о том, что ими движет и двигало. Но давай договоримся. Не просто так.
Я тоже хочу получить… получить кое-что. Назовём это … «услугой», той, которую ты делаешь каждый раз для тех, кто набирает твой номер посреди ночи. Тот самый номер, который заканчивается на «три». Выбирать тебе, заключать ли это сделку. Выбирать тебе.
Но если ты хочешь, чтобы я дал тебе ответы на нужные вопросы, если ты хочешь, чтобы мы заключили сделку, значит… отправляйся немедленно и прямо сейчас».
Эми дёрнулась, откидывая загоревшееся письмо, зашипела и круто повернулась.
- Никого нет дома, - зазвучал её собственный голос в квартире. – Но ваш звонок для меня, скорее всего, очень важен. Попробуйте оставить такое сообщение, чтобы мне захотелось вам перезвонить.
- Эй, кошечка, - хриплый бархатный голос, знакомый, немного пугающий и завораживающий, полился из динамиков. – Ты не забыла? Наша прошлая встреча не состоялась, я так переживала, так волновалась. Но мы скоро увидимся. Мы уже выдвинулись в твою сторону, так что жди!
Глава 8. Девушка, что не пришла на свидание…
Своего непосредственного, хоть и временного начальника, Эммануэль нашла в Меко. Роман Андреевич, сидя в удобном кресле у окна, перелистывал толстый талмуд и, судя по его взгляду, абсолютно не планировал увидеть свою коллегу. И не просто «не планировал», ему не понравилось её явление.
- Я буквально на минуточку, - натянула фальшивую улыбку Эммануэль, только глаза смотрели так, как умела она одна. В лицо профессору Дашко смотрела голодная бездна холодных глаз акулы. Мужчине на мгновение захотелось пошутить про то, что такой взгляд пугает, но слова застряли в горле, потому что, действительно, пугало! И этот взгляд, и то, какая злоба за ним была спрятана!
- Эммануэль …
- Профессор, я очень хочу верить в то, что … то, что я сейчас сделаю, будет иметь смысл. Для дальнейшего или настоящего – неважно. Но мне правда хочется… считайте, что верить в чудо.
- Эмману…
- Сейчас, пока я буду гримироваться, мне нужно, чтобы вы рассказали о своей дочери всё, что сможете. Её привычки, хобби, мимика, слова, склад ума, речи – всё. Не упуская из вида ни одной детали. Вашу дочь перехватят по дороге, но … придётся постараться сделать так, чтобы хотя бы в первом приближении я была похожа на неё. Вам понятно?
- Слушайте, - Роман Андреевич сердитым жестом сдёрнул очки. – Хватит вмешиваться в чужую жизнь! Вы сказали, что ваша работа на патруль закончена, что вы – всего лишь ассистент научный. Так ассистируйте! И не лезьте куда вас не просят! Успокойтесь уже! А то ваш…
- Я так и сделаю. Я буду ассистировать. Но сейчас у вас два варианта, профессор, или заткнуться и делать то, что я скажу. Или потом хоронить свою дочь, зная, что она умирала очень долго и очень мучительно, чтобы вы сделали то, что от вас потребуют. Вы не выбираете между тем делать, как я скажу, или не делать. Вы сейчас выбираете будет жить ваша дочь или не будет. И, заметьте, чем больше времени вы сейчас тратите на мучительные размышления сомневаться или нет – тем меньше времени у неё остаётся. И, пожалуйста, - начала сердиться уже Эммануэль, - оставьте соплежуйство для другого раза? У меня нет времени на то, чтобы слушать ваши вопросы о том, почему я это делаю, почему это не сделает кто-то другой. Некому. Некогда. Незачем! Мне тоже незачем и некогда, но я могу это сделать и делаю. Так что хватит уже дразнить голодных акул. Отвечайте.
Конечно, Дашко мог бы возразить, что на голодную акулу очаровательная молодая женщина перед ним не тянет. Что, в конце концов, он ей не верит, не доверяет, да и почему он вообще должен слушать кого-то!
Вот только в душе сидел червячок сомнения.
