- Что ж, был не прав, - покивал сам себе пленник криокамеры. – Забыл, пока мы не общались, что не стоит ждать … привычного поведения от тех, кто приходил в мою вотчину.
- Хотите об этом поговорить, Пётр Андреевич?
- Нет. Об этом не интересно…
«Мне тоже», - могла сказать Эми, но не стала. Предпочла сосредоточиться на кофе. Текли минуты.
Медленно. Вкрадчиво.
Старик закрыл глаза, словно дремал.
Эми всё так же пила кофе.
Он спросил неожиданно, всё так же, словно бы в полудрёме:
- Понравилось тебе гулять по моей станции?
- Честно? Абсолютно нет.
- Марта говорила, что ты всюду успела нос засунуть.
- Это ей, наверное, со страху почудилось, - беззлобно усмехнулась Эми. – Я же повсюду бродила, вдруг увидела бы чего, тайну какую её узнала…
- Нет у неё здесь тайн больше, были тайны, да сплыли. Итак… маленькая мисс, порадуйте меня. Разгоните скуку, прежде чем я снова решу подремать. Случилось ли что-нибудь интересное, пока вы изучали станцию?
- Случилось. Много чего случилось, например, я узнала, что вы меня обманывали… В вопросах возраста… например. Или имени отчества. Впрочем, честно, этот аспект мне совсем не интересен. Куда более интересен аспект другой, что же всё-таки случилось со всеми этими станциями. Откуда в закрытом обществе возник вирус. Почему смог распространиться на все другие станции, да настолько кардинально, что в живых остались только вы. Я же не открою Африку, если скажу, что это больше похоже на внутренний саботаж? И кто-то изнутри хотел, чтобы станции тихо и аккуратно вымерли?
Старик молча и задумчиво смотрел на Эми.
Потом хмыкнул чуть презрительно.
- Серьёзно? Юной леди мерещатся заговоры везде?
- Отнюдь, - ровно сказала девушка в ответ. – Давайте я расскажу, как это выглядит со стороны? Как раз и повеселю. То ли байкой, то ли не байкой. С Земли стартует несколько станций. Будем считать, для ровного счета пять. И я ни на что не намекаю. Пять станций отправляется в космос. Официальная причина – нужно спасаться, «завтра мы все умрём».
- Пока выглядит логично, - с неохотой кивнул Старик.
- Дальше интереснее. Якобы всё плохо, якобы отправляют в космос не лучших, а «середнячков». Тех, кого не жалко. Но что это? Что же мы видим? А видим мы в библиотеке россыпь уникальнейших исследований, не имеющих аналогов на Земле. Большая часть «ранних» исследований – гибридная, потому не находит на станции применения. Но есть те, которые уникальны и базируются сугубо на имеющихся малых ограниченных ресурсах. А потому применяются, внедряются, разрабатываются, дочищаются. Используются, одним словом. Микросоциум… казалось бы, всё ровно, всё обыденно. Подумаешь, что для «середнячков» это слишком высокий уровень. Это не доказуемо. А эмпирическим путём в подобных вопросах лучше не ходить. Итак. Факт – что есть станции, и все в целом они маленький ковчег тех, кто хочет выжить. Но… минуточку, неожиданно появляется вопрос очевидный. Почему несмотря на то, что на ковчеге столько людей, кто должен вступить в брак, чтобы продолжиться в детях, всё так неочевидно плохо с медицинским оборудованием для родовспоможения? И не только для него…
- Это ты с чего взяла?
- Учетные складские книги. Тоже нашла в библиотеке.
- Я так смотрю, маленькая мисс, даром ты времени не теряла.
- Нет, конечно же. Как я могла терять напрасно время, если мы заключили такую интересную сделку. Так, я продолжаю?
- Продолжай, маленькая мисс.
- Итак. Миссия отправлена в космос, чтобы иметь в запасе некий «генофонд безопасности», благо все отправившиеся (я нашла медицинские дела), обладают внушительным здоровьем. Только, простите, некая странность. Примерно треть женщин станции 004 имеет в личном деле пометку «бесплодна», а треть мужчин – «бесплоден» или «фертилен».
Старик нахмурился.
Эми едва уловимо улыбнулась.
О, да. Она не просто так бегала по этой станции, заглядывая во все дыры.
- Может быть, - продолжила она мягко. – Так обстояли дела только на этой станции? «Эми, спросила я сама себя, но, если был вирус, и именно эта станция была оплотом выживаемости, значит здесь должны быть медицинские дела и с других станций».
- И что, есть? – откровенно удивился Пётр Андреевич.
- Есть, - кивнула девушка в ответ. – И там эти показатели ещё выше, от пятидесяти до шестидесяти двух процентов.
- Но это…
- Глупо звучит, если считать, что это был «генофонд», не так ли?
Старик в криокамере задумчиво кивнул.
Эми взглянула на принесенную с собой корзинку, вздохнула, вытащила оттуда моток пряжи и крючок, и начала неумело набирать длинную цепочку воздушных петелек, безбожно подглядывая в расположенную рядом бумажную книгу.
