- А я вот больше ничего не скажу. Отменяйте свою консервацию, если сможете. Если не сможете, то, кто знает, что найдёте, пока будете разбираться, почему ваша станция уже вот не один год, как не совсем ваша. Хотя корректнее будет сказать, эта станция никогда вашей и не была. Но тем интереснее.
Экран погас. Эммануэль взглянула на Марту, задумалась:
- Знаешь… А пошли переедем?
- К… куда?!
- Ну, по меньшей мере, правильнее будет сказать «откуда». Из тех комнат, которые занимаем сейчас.
- Но зачем?
- Для безопасности. Мало ли я была не права? И Старик, всё это время прятавший свои таланты в компьютерном деле, сможет сообразить, как пройти сквозь блок файрволла? Не хочу проверять степень его искренности в том, как он расписывается в своём бессилии.
- Ты всегда так?
- Как?
- Думаешь наперёд… и всегда оставляешь пространство на то, что тебя обманывают?
Эми задумалась, засмеялась, кивнула.
- Какая же ты… несчастливая, - тихо сказала Марта.
- Почему? – даже немного удивилась девушка. Нет, когда к подобному выводу приходили люди житейски мудрые, она могла ещё понять. Но вот выводы человека, оторванного от земной реальности, её удивили.
- Но ведь подобный образ мышления – он не появляется на пустом месте? Это значит, что тебя предавали… или пытались предать неоднократно. Воспользоваться. Обидеть…
- Раньше – да. Всё это пытались. Хотя чаще пытались забраться под кожу, в сердце, в душу. И уже потом нанести удар в незащищённую спину, всадить клинок и провернуть до характерного хруста, - в голосе Эми в равной степени звучало и легкомыслие, и болезненно-мудрое принятие. – Понимаешь, Марта. Я ведь, как Пётр Андреевич, была излишне умна в свои юные годы. Там, где другие, медленно двигались к своему взрослению, я проскочила всё. И детство, и юность. Я оказалась в месте, где невозможно оставаться ребёнком, когда фактически была… эмоциональной пустышкой. Я не знала, что такое эмоции. Какие они бывают. Что дают. Я не понимала, зачем люди что-то испытывают. И зачем этого желают. Для меня всё это было решительным образом непонятно.
- И что изменилось?
- Самое простое. То, что меняет всех людей, вне зависимости от их вероисповедания, от цвета их кожи, их возраста и внешности, их пола и достатка. Я полюбила.
- И, конечно же, взаимно? – спросила чуть грустно Марта.
И чуть не шарахнулась в сторону, когда Эми натурально захохотала:
- Взаимно?! Не-е-е-ет. Никакой взаимности не было. Тот, кого я полюбила, видел во мне ребёнка. И продолжал его видеть вне зависимости от того, что я пыталась сделать. На мне словно было аршинными буквами выбито: «Ребёнок, не подходите близко». И он держался подальше. Искренне. Честно. До самого конца.
- А потом ты его соблазнила? И было предложение? И жили вы долго и счастливо? Ну, до твоего этого… похищения.
- Нет, - снова удивила Эми собеседницу. – Нет. Он слишком хорошо держался. Понадобилось слишком много всего, чтобы что-то изменилось. Наверное, правильнее будет сказать, что он понял, что пока отказывает нам в возможности быть вместе, уходит драгоценное время. Потому что уже завтра мы оба можем оказаться в соседних могилах. Собственно, правда, так почти и получилось. Мы … немножко зашли на территорию врага не того уровня, с кем можно было справиться нашими малыми силами. Но у нас были друзья. А у друзей… что ж, не шпаги, но тоже нашлось то, чем можно помочь.
- Ты считаешь, что он снова сможет помочь?
Эми улыбнулась:
- Нет. Я это знаю.
- Но это невозможно. Ты сейчас на станции, которая зависла на обратной стороне Луны! В космосе. Сбежать – не получится. Джампом воспользоваться тоже! Как он тебе поможет?!
- Не знаю. Но он – поможет.
- Почему?!
- Честно?
Марта задумалась, потом осторожно кивнула.
Эми хмыкнула:
- Да просто потому, что в противном случае я спасу себя сама. А ему уже решительно надело наблюдать за тем, как я справляюсь со всем в одиночестве. Ведь в этом случае закономерно может возникнуть вопрос, а в таком случае, зачем мне «мы»? Если я могу всё сама и одна?
- Бедный мужчина! Это с тобой ещё попробуй справиться…
- О, я в него верю. Что-нибудь придумает. Ну, или потом придумаю я. Когда он заберёт нас отсюда.
Марта покачала головой:
- Сколь истово мы верим в мужчин, которые, может статься, этого и не заслуживают…
- Это наше право. Любить, надеяться и верить. А их право – делать наши мечты, желания, стремления – реальностью. Помогать нам летать… и лететь рядом.
- Знаешь… я буду надеяться, что он за тобой и правда придёт.
- Придёт, - просто сказала Эммануэль. – Обязательно. Но для того, чтобы, когда он пришёл, было кого забирать, нам нужно сейчас переехать. Так что пошли. Искать новый дом! Потом собирать вкусный урожай. Потом читать книги. А потом ещё что-нибудь придумаем. Но план ближайший у нас один.
- Один? – доверчиво попалась на энтузиазм девушки Марта.
- Точно-точно, всего один! Больше никаких правил и никакого распорядка! Ты отдыхаешь, мы развлекаемся! И ждём.
