– Да потому, дурья твоя голова! Эта горка длиной больше четырехсот ярдов! Поехать-то ты поедешь. Разогнаться разгонишься! Как ураган, – передразнил я Кли-кли. – Но тормозить мы как будем? Твоей головой? Нам потом кости по всему Ранненгу собирать придется!
– О! – глубокомысленно сказал шут, обдумав мои соображения и с сожалением посмотрев на телегу. – Над этой проблемой я не подумал!
– И кто из нас дурак, а кто мудрец?
– Ты дурак, я мудрец – это даже тупому доралиссцу понятно. Кстати, мы уже пришли, вон поместье!
Вокруг поместья, находящегося на самой верхотуре холма, в ста ярдах никаких других построек не наблюдалось. Как и говорил Медок, размерами домине мог позавидовать королевский дворец. Правда, отсюда я плохо мог разглядеть изыски создателей этого маленького творения архитектурной мысли, от моего взгляда большую часть дома скрывали густые кроны деревьев, растущих в парке этого самого поместья. Вход в частное владение перегораживала высокая серая стена, на вершине которой находились замысловатые стальные фигурки. Вид этих фигурок нисколько меня не обманул – в первую очередь они были шипами и преградой для тех, кто решится перебраться через стену, и только потом – украшением. Не сомневаюсь, что кроме шипов внутри нас поджидают или собаки, или гарринчи, или стражники (или все вместе).
Стальные ворота поместья пестрели от нарисованных на них изображений птичек. Тут были летающие, поющие и еще Сагот знает какие птахи. Я пригляделся к рисункам и понял, что на воротах нарисованы соловьи, а из этого следовало, что в этом гадючьем гнезде живет кто-то из милордов дворян Соловьев.
Надеюсь, пока мы тут торчим, Миралисса сможет разузнать, кому принадлежит эта берлога.
– Впечатляет! – сказал Фонарщик, оценивая взглядом дом. – Как тебе, Гаррет?
– Сложно.
– В смысле?
– В смысле выбраться оттуда.
– Но ты же мастер в таких делах. Не так ли?
– Угу. Но от этого дело не становится проще. Где Сурок и Эграсса?
– Наверное, притворяются деревьями, вот мы их и не замечаем, – высказал предположение Кли-кли. – Спрятались они, Гаррет, спрятались. Или ты думаешь, что два парня, постоянно крутящиеся вокруг дома на пустом участке земли, не привлекут к себе никакого внимания?
– Ну, раз спрятались, тебе их и искать. Я в прятки играть не собираюсь.
– А вот и найду! Потому как не такой дурак, как некоторые! – сказал наш мудрец и решительно принялся крутить головой.
Естественно, гоблин никого не нашел. Если эльф захочет, чтобы его не увидели, его не увидят. Да и Дикие, в особенности их разведчики, всегда славились хорошей маскировкой и умением спрятаться даже там, где спрятаться казалось бы, невозможно (например, в огромном пчелином дупле). Без хорошего умения спрятаться в Безлюдных землях, так и кишащих не слишком дружелюбными созданиями, делать нечего.
Сурок с Эграссой двумя призраками вынырнули из зарослей кустов, растущих возле стены, огораживающей поместье. Я вообще не подумал бы, что в таких кустах могут сидеть два здоровых воина.
– Вы припозднились, – поприветствовал нас Сурок.
– Еще бы! Вас сам Х'сан'кор не сыщет! – сказал я, передавая радостно пищащего линга хозяину. – Не узнали, кому принадлежит дом?
– Нет. А вы?
– Нет, – ответил Угорь. – Все тихо?
– Как на погосте. По крайней мере, через эти ворота из дома никто не выходил, но где-то за час до рассвета туда въехало семь всадников. В кустах удобно, мы там хорошую берлогу соорудили, и с дороги ее не видно, так что заступайте. Можете спокойно сидеть, ворота оттуда видны как на ладони.
– Удачи, – пожелал воинам немногословный Угорь и направился к кустам. Он нырнул в какую-то щель, и ветки тут же скрыли его с наших глаз.
– Пошли, Гаррет. Чего ты пнем на улице торчишь? – позвал меня Кли-кли.
– Слушай, Кли-кли, – запротестовал я. – Ведь ты говорил, что мне надо только осмотреть дом, и все. Уговору, что я должен лезть в кусты, не было!
– Ну какой же ты все-таки вредный! – уперев руки в бока, сказал маленький шут. – Почему я должен тебя постоянно уговаривать, словно ты дите малое?
– Ладно, ладно, – примирительно поднял я руки. – Сдаюсь, только не ной!
– Вот так-то лучше! – победно пропищал шут и скрылся в кустах.
Я последовал за ним, успокаивая себя мыслью, что, пока Миралисса не узнает, чей это дом, и не придумает с Алистаном, как нам в него пробраться, мне все равно делать нечего. Разницы никакой – что в кустах лежать, что в трактире сидеть. Правда, в трактире нет надоедливого Кли-кли, зато там есть Миралисса.
После того как призрак Вальдера спас меня в Харьгановой пустоши от багрового летуна, темная эльфийка поглядывала на меня с очень большим интересом. Я не рассказал ей, да, впрочем, и никому другому, что-в моей голове живет дух мертвого архимага. И после событий, произошедших на пустоши, играл роль круглого дурака: мол, не знаю я, что тогда произошло и как я спасся! Не знаю, чье это было желание – мое или Вальдера, – но рассказывать эльфийке о том, что действительно произошло возле старого оврага, я наотрез отказывался и всячески избегал разговоров на эту скользкую тему.
