Сзади них в пилотской кабине стоял Гар Хетч. Пен бросил на него быстрый взгляд, но он, кажется, не замечал мальчика. Его глаза были направлены вперед, к горизонту.
— Ты безрассудная! — прошипел в ответ Пен. — Мы просто друзья!
Она начала было отвечать, но потом остановилась. Ее лицо смягчилось, раздражение исчезло, и она медленно кивнула:
— Ладно, Пен. Оставим этот вопрос. В любом случае, какое право я имею говорить тебе, как себя вести? Спроси мою семью, насколько хорошо вела себя я. Я не имею права поучать тебя.
Он тяжело вздохнул, глядя как нос корабля летел к приближающейся ночи.
— Я знаю, что не должен этого делать. Понимаю, что должен держаться от нее подальше. Я это знаю.
Хайбер положила руку на его плечо и слегка пожала.
— Но ты не можешь и не хочешь, а у меня нет прав просить тебя так поступить. Я бы не хотела, чтобы ты указывал мне, что делать, если бы мы поменялись местами. Но я все равно беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты однажды ночью исчез за бортом этого корабля только потому, что слишком часто улыбался этой девочке. Все, что мы делаем, зависит от тебя. Мы не можем потерять тебя. Просто помни об этом, когда думаешь о том, как она чудесно выглядит.
Он резко выдохнул:
— Насчет этого можешь не беспокоиться. Я не могу перестать об этом вспоминать. Это одна из причин, почему мне нравится быть с ней. Она помогает мне забыться на какое–то время.
Долгое время они молчали, глядя на горизонт, слушая крики морских птиц и шум корабельного такелажа. Западная часть небосвода начала темнеть с заходом солнца, а в северной части уже появились первые звезды.
— Просто будь осторожен, — наконец сказала Хайбер.
Он кивнул, но не ответил.
Четвертый день путешествия выдался серым и хмурым, грозовые облака заслонили весь северо–западный горизонт, плотной стеной надвигаясь на Стрелехейм. Пен вышел на палубу с первыми лучами солнца и увидел, как Гар Хетч и оба члена экипажа усердно трудились, убирая паруса, подтягивая такелаж, закрепляя на местах или убирая в трюмы все, что могло улететь при сильных порывах ветра. Синнаминсон стояла в пилотской кабине, подняв лицо, как будто пробуя на вкус первые капли начавшегося дождя.
Сначала он подумал было подойти к ней, но затем решил иначе. Поступить так не было никаких причин, и это могло прилечь ненужное внимание к его увлечению. Вместо этого, достаточно знакомый с тем, что нужно делать в таких условиях, он пошел помогать членам экипажа приводить судно в порядок. Они с сомнением посмотрели на него, когда он присоединился к ним, но ничего не сказали. Следом за ним из люка появились Арен и Хайбер, остановленные ветром, который начинал завывать в снастях, как баньши.
— Спускайтесь вниз! — проревел на них Гар Хетч. Его взгляд переместился на Пена. — Пендеррин! Отведи с ними Синнаминсон, затем возвращайся на палубу! Нам нужны твоя крепкая спина и умелые руки, парень! Сейчас мы столкнемся с тяжелым ударом!
Пен бросил свое занятие и сразу же поспешил к пилотской кабине, опасно скользя по влажной палубе. Он услышал, как ему кричит Синнаминсон, когда добрался до нее, но ее слова потерялись в завываниях ветра. Крикнув в ответ, что все будет в порядке, он взял ее за руку и провел из пилотской кабины до люка, наклонив голову против внезапных порывов, налетевшего на них шквала. Она опять пыталась что–то ему сказать, но он не смог разобрать. Арен подождал, чтобы забрать ее, и Пен сразу же вернулся помогать скитальцам.
— Страховочные лини! — проорал Гар Хетч из пилотской кабины, где он принял управление.
Пен нашел один, свернутый около грот–мачты, и обмотал его вокруг пояса. «Скользящий» стремительно спускался на равнины, направляемый скрывшимся в кабине Гаром Хетчем. Капитану скитальцу предстояло посадить его, иначе корабль будет сброшен с небес. Однако не так–то легко было найти место, которое защитит от ветра и дождя, когда из–за них невозможно было ничего разглядеть далее десяти метров.
Паруса к тому времени были спущены, поэтому мальчик поспешил вперед, чтобы закрепить якорные канаты и крышки люков. Дождь уже лил стеной и Пен промок насквозь за пару секунд. Он не надел, выходя на палубу, всепогодный плащ и остался только в штанах и тунике. Он не обращал внимания на ливень, моргая от потока воды, который лился по его лицу и заливал глаза, и стремясь добраться до своей цели. Продолжая спускаться на равнины, как раненная птица в поисках убежища, воздушный корабль испытывал сильную тряску от порывов ветра.
