На третий день они сидели на носу, где он пытался сочинять, а она слушала, что он сочиняет, повернувшись спинами к пилотской кабине и Гару Хетчу.
— Ты можешь мне рассказать, куда вы направляетесь? — тихо спросила она.
— Тебе, Синнаминсон, я могу рассказать все.
— Нет, не все. Ты знаешь, что не можешь этого сделать.
Он кивнул сам себе. Некоторые вещи она понимала лучше него.
— Мы направляемся в Погребальные горы на поиски руин одного древнего города. Арен хочет что–то там отыскать.
— Однако он берет с собой тебя, Хайбер и Тагвена, — сказала она. — Странная компания для такого дела.
Ее пальцы погладили его кисть, отчего по всему его телу пробежали мурашки.
— Я не хочу тебе лгать, — наконец, произнес он. — Есть кое–что еще. Но я поклялся хранить тайну.
— Так гораздо лучше, чем обманывать меня. Я путешествовала с достаточным количеством пассажиров, чтобы понимать, что у них есть свои тайны. Моему отцу платят, чтобы он их тоже хранил. Но я хочу знать, что ты будешь в безопасности, когда мы расстанемся. Я хочу знать, что однажды мы снова увидимся.
Он взял ее руки в свои и посмотрел в ее молочные, пустые глаза. Она не видела его, но он смог почувствовать, что она наблюдает за ним другим способом. Он изучал ее лицо, линии и морщинки, мягкость кожи, то, как на нее падал свет. Он любил смотреть на нее. Он никому бы не смог сказать, почему, просто ему это нравилось.
— Ты снова меня увидишь, — тихо сказал он.
— Ты найдешь меня? — спросила она.
— Да.
— Даже, если я буду где–то летать на «Скользящем», ты меня отыщешь?
Он почувствовал, как к горлу подступил комок.
— Не думаю, что могу поступить иначе, — произнес он. — Думаю, что обязательно найду.
Затем, даже не подумав, что кто–то мог их увидеть, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она без колебаний ответила на его поцелуй. Это был волнующий, дразнящий поцелуй, и ему тут же захотелось еще. Однако, это была опасная игра, и осознав, чем все это могло закончиться, он умерил свой пыл, чтобы держать себя в узде.
Он отстранился, не смея посмотреть в сторону пилотской кабины.
— Извини, — произнес он.
— Не извиняйся, — сразу ответила она, прильнув к его плечу так, что ее волосы скользнули по его обнаженной руке. — Я хотела, чтобы ты это сделал.
— Твоему отцу это не понравится.
— Мой отец не видел.
Не в силах сдержаться, он бросил взгляд через плечо. Гар Хетч отвернулся, занимаясь тросами в задней части кабины. Она была права; он ничего не видел.
Пен посмотрел на нее:
— Как ты это узнала?
Она подарила ему улыбку, которая проникла ему в самое сердце.
— Просто знала, — сказала она и снова поцеловала его.
— Я хочу, чтобы ты перестал виться вокруг Синнаминсон, как надоедливый щенок, — сказала ему Хайбер, когда в конце того же дня они сидели на носу «Скользящего». Она откинула назад свои густые темные волосы и уставилась на розово–фиолетовое небо, ее лоб прорезали глубокие морщины осуждения.
— Она мне нравится, — сказал он.
— Любой может это ясно увидеть, включая и ее отца. Даже дядя Арен заметил, а он обычно не обращает внимания на такую ерунду.
Он нахмурился:
— Ерунду?
— Ну, да. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты можешь навлечь на нас всех беду, если не будешь осторожным.
— Ты ничего не знаешь.
— Я знаю то, что вижу. Что видят все. Не думаю, что ты об этом подумал. Или, если и подумал, посчитал, что это не так важно. Ты знаешь, как ее отец относится к чужакам. Он не хочет иметь с нами ничего общего, кроме как получить наши деньги. Скитальцы живут по другому кодексу поведения, чем остальные. Все это знают. Так почему же ты с таким упорством крутишься около Синнаминсон?
Он резко взглянул на нее:
— Хватит, Хайбер.
— Хватит что? Хватит говорить тебе правду?
— Ты не должна так говорить! Ты забыла, что моя мать из скитальцев?
Они уставились друг на друга, молча желая, чтобы другой сказал еще что–то, отказываясь уступить. Пен понимал, что Хайбер права насчет Синнаминсон, даже если он этого не хотел признавать. Он знал, что ему не стоило ею увлекаться, даже если из легкомысленных побуждений, а тем более так, как увлекся он. Но он не знал, что с этим он мог сделать. Вряд ли он сам выбрал, чтобы это произошло. Это просто случилось. Теперь он завяз в своих чувствах и не мог уже отбросить их в сторону или спрятать под замок. Он был уже выше этого, да кроме того, не был уверен, что ему хотелось все это как–то изменить.
— Мы будем осторожны, — наконец сказал он.
Она фыркнула:
— Как именно? Есть что–то еще между вами двумя, чего я не вижу? Я, конечно же, надеюсь, что нет, потому что и того, что я вижу, уже с избытком.
Он повысил на нее свой голос:
— Просто из–за того, что твой брат хочет выдать тебя замуж и тебе не нравится эта идея, не означает, что остальные из нас должны испытывать такие же чувства, как и ты!
— О, ты думаешь жениться на ней?
— Я не это имею в виду! — Теперь он был в ярости. — Я имею в виду, что не желаю быть таким закоснелым, каким, очевидно, являешься ты! Я не хочу быть таким, как ты!
— Потише! — прошипела она.
