— Как было, так и рассказал. Отдыхали втроем в ночном клубе, танцевали, болтали, всё такое. Потом поехали домой, а Итан захотел остаться. Нет в этом ничего удивительного — мы же не привязанные друг к другу.
Он перевел дух.
— Меня допрашивал полицейский, противный такой, толстый. Всё время лоб платочком вытирал. Клетчатый у него платок, у моего дедушки такой был. Он меня расспрашивал и так и этак. То с одной стороны подступится, то с другой. Задает мне вопрос, думаю долго, как бы покороче ответить. Чтобы без деталей и Джастину не навредить. Сама понимаешь, о чем я.
Кате почудилось, что она и есть тот жирный полицейский, а Джереми дает ей показания. Что-то он скрывает, неубедительно звучит его рассказ. В конце концов, она видит его в третий раз в своей жизни, недостаточно для полного доверия.
— Затем им позвонили и объявили предварительную причину смерти. Тогда они нас в лабораторию быстренько отправили, кровь взяли. А потом продолжили допрашивать. Одно и то, одно и то же, по сто раз. Каждого по разным кабинетам. Меня отпустили, а Джастина арестовали. Не знаю, что он говорил в своих показаниях, но его арестовали.
Джереми замолчал. Он смотрел на свои колени. Кожа его лица землистого цвета собиралась в желтизну под глазами.
В зал вошел полицейский с бумагами в руках. У него был крупный приплюснутый нос, лысина зализана темными прядями. Он отдал в окошко бумаги и развернулся, чтобы уйти.
— Вон тот офицер допрашивал Джастина, — Джереми толкнул Катю в бок локтем.
Неведомая сила подкинула Катю с кресла и понесла к полицейскому.
— Я подружка Джастина Коэна, — сказала она ему.
— И? — он мельком взглянул на нее, не останавливаясь.
— Я была с ним в прошедшую ночь.
Тут уж офицер остановился, оглядел ее с головы до ног и пригласил пройти за ним.
Она оглянулась на встревоженного Джереми, тот поднимался с кресла, опираясь руками в подлокотники, и последовала за полицейским.
Они прошли в просторный кабинет, заставленный столами. Трое полицейских занимались бумажной работой. Они подняли головы, когда Катя зашла, и тут же опустили их в свои бумаги, не проявив любопытство. Тихо играло радио.
Полицейский указал ей на стул и сам присел, взял ручку и уставился в бланк допроса. Появление фактора Кати в обстоятельствах дела пробудили в нем не высшие профессиональные стремления разобраться в истине, а не более чем досаду.
Катя рассказала о том, как гуляли ночью вчетвером. Пояснила, что с Итаном у них были недружественные отношения, поэтому они держались поодаль друг от друга. Не перекинулись и словом за весь вечер. Когда надоело развлекаться, уехали втроем к Джастину домой. Она понимает, что Итан не желал быть с ней в одной компании, поэтому отказался ехать.
— Это всё? — полицейский не поднимал глаз от исписанного им листа.
— Всё, — ответила разочарованно Катя, — можете у работников клуба спросить, я там точно была.
— Уже спросили, — голос у копа был сиплый, будто он кричал песни весь день, — ты там точно была. Нам известно.
Он протянул ей протокол допроса и указал где расписаться.
— А что с Джастином? — спросила она, передав лист с пояснениями обратно.
— Миз Вуд, держитесь ка вы подальше от таких подонков, как мистер Коэн, — мужчина взглянул на часы, — Пока вы танцы танцевали, они с жертвой кокаин в туалете нюхали.
Он указал подбородком на дверь и Катя ушла.
Катя спала долго, крепко, без снов. В середине дня мать ее разбудила и попросила погулять с Заком. Катя закрыла глаза на пять минут, и ей приснилось, что она спящая красавица. Стук по стеклянной крышке гроба разбудил ее. Через толстое размытое стекло она видит злую мачеху. Та трясет тряпкой в воздухе и кричит, чтобы та вставала и шла мыть полы. Спящая красавица закрывает глаза не в силах подняться. Сто лет — ничтожный срок, чтобы выспаться. Крышка гроба слетает, и её уши глохнут от детского крика. Зак зовет гулять, надо вставать.
Она погуляла с братом и села за учебники. Привычная шарманка будней приостановилась было, и заскрипела дальше. Её жизнь в последние месяцы разделилась на две половинки, две сферы обязанностей. Она или училась — в колледже на занятиях, в библиотеке, дома за учебниками, или присматривала за маленьким братом. Мама устроилась на работу, Закери часто болел, и Кате пришлось бросить подработку в кофейне.
Жизнь в раковине уныла, но не так уж и отвратительна, в ней прячешься от бурь внешнего мира. Катя углубилась в учебу, стараясь не думать о произошедших событиях, но вскоре зазвонил телефон. Она не могла поверить своим глазам, звонил Джастин.
— Ты дома? Можешь выйти? Я во дворе стою.
Катя остановилась возле зеркала. На ней были домашние черные штаны, стянутые резинками на щиколотках, свободная короткая майка. Она подняла было руку, чтобы стянуть резинку с волос, завязанных в гульку по-домашнему, но передумала. Улыбнулась себе в зеркале. Медленно, сдерживая себя, чтобы не перескакивать через ступеньки, смакуя в мыслях хорошую новость, спустилась во двор.
