Катя с опаской раздвинула дверцы шкафа и вздохнула с облегчением. Несколько полок пустовало, но остальные были забиты сложенными кое-как вещами, на плечиках висели рубашки и пиджаки. Тюбик с зубной пастой в ванной комнате смят, баночки с жидкостями наполовину пусты.
У дома была необычная планировка. Дверь каждой комнаты выходила на широкую террасу, под навесом которой уютно расставлены диван и круглый столик с изящными стульями. С одной стороны терраса упиралась в бассейн, а с другой стороны спускалась лесенкой к небольшой парковке. У каждой комнаты был также выход во внутренний коридор, из которого можно попасть на небольшую мансарду. На мансарде можно играть на музыкальных инструментах, заниматься спортом на тренажерах или лежать на малиновом диване-татами. Джастин провел ей вчера экскурсию, но сейчас туда подыматься страшно.
Катя сидела на заднем дворике и смотрела на шевелящийся город. Какое-то время ей удавалось ни о чем не думать, затем возмущенные мысли подняли муть в голове, что вылилось в приступ клаустрофобии. Она вскочила, пересекла бегом террасу и дернула ручку входной двери. Заперта. Код электронного замка она не знала. Она вернулась в дом, залезла с головой под одеяло и пролежала так миллион минут. “Ничего, — подумала она, засыпая, — заключенному в одиночном карцере сейчас намного хуже”.
Джереми приехал вечером. Он извинялся за то, что не сумел отменить свои планы. Они съездили на его синенькой хонде в ближайшие магазины и приобрели вещи первой необходимости и немного одежды. Джереми разговаривал мало и явно торопился.
По дороге назад он рассказал немного о себе. Ведет праздную жизнь, не работает. Увлекается музыкой. Как раз сегодня он со своей группой арендовал студию для записи песни.
— Мы создаем хиты в гараже, — рассказывал он, одной рукой придерживая руль, — Не выступаем на вечеринках, не поем на чужих праздниках. В общем, не вытираем пыль шелковым платком.
— Ого, как ты сравнил, — улыбнулась Катя.
— Мы сегодня увлеклись. Джасти звонил, а я часа через три только увидел пропущенные вызовы.
— Да? А он мне ни разу не позвонил, — с горечью отметила Катя.
Джереми мельком взглянул на нее и больше не проронил ни слова.
Он помог занести вещи в дом и собрался уходить, но замешкался у выхода. Он кинул несколько нерешительных взглядов на Катю, потоптался и вернулся.
— Всё-таки будешь чай? — весело спросила она.
Он покачал головой и заговорил, запинаясь:
— В общем, ты, наверняка, хороший человек. Я не знаю тебя. Не знаю, как для тебя хорошо.
Катя смотрела на него с удивлением.
— Я люблю Джастина, и тоже не знаю, как для него хорошо. Он сам думает, что знает, но может ошибаться, — Джереми перебирал в руках брелок и ключи от машины.
— В общем, — он поднял глаза на Катю, та подбадривающе ему кивнула, — давать советы — последнее дело. Смысла никакого в советах нет, особенно когда ты сам не понимаешь, что, зачем и к чему…
— Давай свой совет, — уверенно сказала Катя.
— Вы — женщины наполнены претензиями. Вот из того же теста состоите, что и мужчины, плюс претензии, — уверенно заговорил Джереми, — Да, понятно, есть из-за чего. Только вы не знаете, что происходит там, на нашей стороне. Не позвонил тебе Джасти. А он не мог тебе ничем помочь. А я мог — он мне и звонил.
Катя нервно мяла пакет в руках.
— В общем, мой совет. Я только один раз скажу, и больше не повторю его никогда. Джастин обижает людей, особенно близких. И поэтому нет у него близких людей. А я хочу, чтобы были. Не высказывай ему свои обиды, никогда. Иначе ничего из этого не выйдет. Жалуйся мне, если хочешь. Я как стена.
— Ясно. — Катя выкинула пакет и принялась разбирать вещи.
Она заснула поздно вечером лежа на диване со свежекупленной книгой в руках. Проснулась ночью, под одеялом и голой. Рядом спал Джастин. Она протянула руку и нежно коснулась его плеча пальцем.
Когда она встала утром, Джастин уже пил кофе на террасе. Он пододвинул ей хлопья и молоко и налил кофе. Продиктовал номера Джереми, Фредди и доставки еды. Выдал деньги и новый телефон.
— Почему ты не дал мне день на раздумья? — спросила она у него по дороге в колледж, — Это разумно, я спокойно поговорила бы с родителями, собрала вещи, ты бы тоже подготовился.
— Есть одно правило в рекламном бизнесе, — ответил он ей, — Чем меньше дать клиенту времени для принятия решения, тем больше шансов, что он купит.
— Ты считаешь, что я отказалась бы?
— Конечно. Ты же не дура.
Катя пропустила мимо ушей недвусмысленность его слов. Назад дороги не было.
Первая взлетная неделя пошла. В будние дни Катя ездила в колледж, вечером училась дома. С Джастином они виделись мало, приезжал он поздно, а когда виделись — то толком не общались. Обсуждали организационные вопросы и всё. К ней он не прикасался и вел себя отчужденно. Катя недоумевала, чувствовала себя лишней в жизни Джастина. Она ещё не знала, что пандемониум терпеливо поджидает окончания подготовительного периода.
