Середину болта занимали офисы собственника здания и других компаний. Над этажом с конференцрумами и залом для церемоний Эирспарк разместил своих бухгалтеров, юристов, эйчаров, финансистов. Венчали империю кутерьмы кабинет Джастина, кабинет креативного директора, переговорная комната и приемная.
Такое разделение было неудобно, но компания расширялась и агрессивно отвоевывала у других арендаторов площади, подбирала те, что выкидывали на рынок аренды. Сотрудники нижних этажей между собой называли верхний этаж “поднебесной”, работников предпоследнего этажа “бездельниками”, а себя “трудягами”. Бездельники же в отместку обзывали работников первых этажей “набалдашниками”, намекая на место их локации в болте здания.
Джастин каждое рабочее утро, шесть дней из семи, возникал на входе в здание, быстрыми шагами пересекал вестибюль и заходил в лифт. В этот понедельник его появление вызвало изумление. Разведка донесла сотрудникам об аресте, но об освобождении сообщить не успела.
Джастин влетел в свой кабинет, плюхнулся в кресло и немедленно приступил к работе. Задачи, которые он тщательно планировал, расписаны по секундам. Рабочий день проносился вихрем и моментально наступал вечер. Чтобы приостановить время, нужно бежать впереди него. Он не мог себе позволить ошибочные действия, неверные решения, тормозящие работу процессы, лишние фразы в диалогах с подчиненными. Каждая задача выполнялась на пике эффективности.
В кабинет без стука и предупреждения помощницы зашел мистер Рерайт. Он остановился было, увидев Джастина, затем нерешительно сдвинулся с места, сел на кресло и положил на стол свой потертый саквояж цвета корицы.
Джастин мельком взглянул на него и заводил быстрее ручкой в блокноте.
— Не ожидал вас здесь увидеть мистер Коэн.
— Удивительно, — Джастин отложил ручку, — каждый раз, когда вы сюда приходили, тот один раз, вы меня ожидали увидеть. А сегодня не ожидали. Что-то произошло? Меня уволили, но забыли сообщить?
— Мы с вами прекрасно знаем, что подписанный с вами контракт, ввиду непрофессионализма юриста, который его составлял, имеет пункты, не позволяющие вас уволить. Во всяком случае, уволить, избегнув излишней бюрократии и дальнейшего судебного разбирательства, которое вы, несомненно, инициируете.
Джастин вздохнул и посмотрел с тоской на блокнот, а затем на часы.
— Мистер Рерайт, через час у меня встреча с клиентом у него в офисе, не могу дождаться, что поскорее начать готовиться к ней.
— Отныне никаких встреч с клиентами! — Старик швырнул на стол бумаги, саквояж скинул на пол, — Вы дискредитировали себя полностью. Я не дам вам погубить компанию. Все встречи с клиентами буду проводить лично я. Передайте мне материалы.
— Рассмотрите сначала на собрании вопрос сужения моих обязанностей, — Джастин собрал со стола документы и встал, — я пока поработаю в переговорке.
— Располагайтесь, — он обвел рукой кабинет, — вон там кофемашина, из окна чудесный вид.
— Мистер Коэн, — мистер Рерайт встал, — надеюсь, вы отдаете отчет в дерзости своего поведения. Нет такого чуда, которое заставит учредителей через полгода продлить с вами контракт.
Джастин остановился около двери и оглянулся:
— Я буду очень стараться, — вкрадчиво ответил он, — Надеюсь заслужить ваше доверие, мистер Рерайт. Хочу, чтобы вы меня полюбили.
Старик сплюнул.
— Работайте, мистер Коэн, — он поднял с пола саквояж и засунул в него обратно бумаги, — единственное успокоение, мистер Спарк не увидит гибели своей компании.
— Что вы имеете в виду? — Джастин опустил ручку двери и уставился на приближающегося учредителя. — Как его состояние?
— Вы не знаете? Мистер Спарк умер в пятницу ночью.
Мистер Рерайт остановился перед Джастином. Тот делал короткие вдохи, но никак не мог выдохнуть. Смотрел на старика и не видел его.
— Дайте пройти, — через несколько десятков секунд Джастин услышал просьбу мистера Рерайта и отступил в сторону.
Катя ощущала себя инвалидом без рук и без ног. В колледж она сегодня не поехала, у нее не было свежей одежды, даже расчески не было. Заниматься дома без книг не имело смысла. Джереми задерживался, ему поручено было съездить с Катей, купить все необходимое. В доме не оказалось ни книг, ни телевизора.
Дом Кате нравился, он еще пах стройматериалами. Точечные мазки красивых элементов интерьера: несколько контрастных картин, необычной формы светильники, витражные двери, экзотический цветок на открытой полке дополняли лаконичный минимализм обстановки.
Кухня, наоборот, заставлена машинами, оборудованием, всевозможной утварью. Новые, нетронутые, их будто установили на стенде для выставочного показа. Выставочные дни закончатся, и образцы развезут по магазинам для розничной продажи.
Что не хватало этому дому, так жилого духа. Ни одного намека на наличие у него хозяина, ни потерянного в углу носка, ни забытой вещи на стуле, ни вмятины на диване, даже этикетки с обратной стороны тарелок не содраны.
