— А если друзей нет, то и вечеринки устраивать нельзя?
— Не знаю, — Джастин искал куда сесть. Из мебели в комнате стояли кровать, белые с темными прорезями шкаф и тумбочка. Над стенах выделялись светлые прямоугольники висевших когда-то картин. Или постеров.
Джастин пересек комнату и сел на подоконник. Ночник мигал прямо в глаз и он отвернулся к окну. Рори сел на пол и прислонился к кровати,
— Там, в другой жизни у меня были друзья. Община, спорт, учеба, девушка, движуха, — он изобразил движения кулаками, как в боксе, — А потом, пшик! Растворилось всё, улетучилось, исчезла рябь, вода успокоилась.
— Я могу тебе чем-то помочь?
— Да!
— Чем?
— Поучаствуй со мной в вечеринке!
— Что мне нужно делать?
— Быть смелым. Ты же смелый? Садись рядом. Сейчас достану.
Джастин резко оттолкнулся от подоконника и сел на пол. Взглянул на часы. Рори достал из-под кровати небольшую картонную коробку. Вытащил из коробки резиновые жгуты, ампулы и запакованный шприц.
— Обещай, что не дашь заднюю. Ты ж мне вроде должен.
Джастин смотрел на ампулы, не мигая.
— Что это?
— Это вход на вечеринку, — рассмеялся Рори, — Будет классно, обещаю. Давай руку.
Джастин не двигался. Улыбка исчезла с лица Рори. Ночник замигал чаще. Музыка из соседнего дома умолкла. Секундная стрелка громко передвигалась в тишине, отсчитывала по два удара сердца. Джастин протянул руку.
Он смотрел, как Рори подворачивает рукав его рубашки, обтягивает локоть жгутами, пытается попасть в вену иглой, больно утыкав кожу вокруг. Холодная жидкость потекла внутрь руки и назад уже ничего не вернуть. Смотрел, как тот набирает в тот же шприц уже две ампулы жидкости, привычным движением засовывает иглу себе в вену.
Желтые, красные, синие блики ночника кружились на стене, складывались разноцветными осколками в причудливый калейдоскоп узоров. Цвета размазывались и растягивались, дрожали Полярным сиянием, и, казалось, что вся мудрость, чистота, весь смысл жизни в концентрированном виде отражается в этом видении. Джастин подумал, что нужно запомнить это ощущение, и воссоздавать его в минуты отдыха, и как он раньше не мог додуматься до простой истины… А до какой именно истины, он не додумал, потому что и так всё понятно, да и думать лень.
Рори не врал, было классно. Расслабленно и счастливо. Сколько забот последнее время, стресса и напряжения. Он не отдыхал никогда и все пропущенные уикенды, не просмотренные сериалы с бутылкой пива, не вылежанные на кровати минуты лени, все сконцентрировалось сейчас и, если отдых можно измерить эхолотом, то он погрузился на самое дно.
Рори засмеялся, а может тихо заплакал, от счастья, конечно, от счастья. Джастин глянул на его профиль. Как он красив и дорог ему новый друг. Он с трудом оттолкнулся от кровати, наклонился над Рори и обнял его плечо, приблизил губы к его лицу. Тот оттолкнул его, хихикая.
— Сынок, ты не спишь? — послышалось за дверью.
— Прячемся! — прошептал на ухо Рори и полез на кровать.
Джастин последовал за ним. Они накрылись тонким покрывалом и прижались друг к другу.
— Как думаешь, тут нас не найдут? — Джастин трясся от смеха.
Скрипнула дверь, и стало светлее. И не так смешно. Покрывало поползло вниз. Джастин хотел схватить его, но было лень двигаться. Над ними стояла мама Рори. Ее глаза, и так круглые, ширились, норовили выскочить с лица. Распущенные рыжие волосы клубились вокруг огромной горы тела.
— Что тут происходит?
Джастин перевернулся и скатился с кровати. Боком напоролся больно на шприц. Пополз к окну. Мама-гора двинулась за ним. Джастин залез на подоконник. Мама подняла с пола шприц и понюхала его. Рори лежал на спине и смотрел на потолок. Джастин переложил руками ноги наружу и, не глядя вниз, прыгнул. Он упал на землю, на руку. Полежал некоторое время.
— Ты что делаешь с моим сыном, подонок? Я сейчас вызову полицию. — кричала мама, высунувшись из окна.
Джастин пополз к соседнему дому, на музыку, которая снова тягуче лилась из окна. Добравшись до стены дома, он кое-как поднялся и заглянул в окно. За вазой, стопками журналов, еще одной вазой, стоявшими на внутренней стороне подоконника, он увидел в глубине кровать, а на ней пара голых бёдер, сомкнутых вместе, и ноги, распластанные ноги, рыжие, снова рыжие, волосы, раскинутые на постели, и, соединив в мозгу разные части тел, он разобрал и мужчину, настойчиво прижимающего бёдрами другие бёдра к кровати, и его партнершу, выгибающуюся грудью вверх. Он не мог оторвать взгляд от повторяющихся поступательных движений, по своей медитативности похожих на верчение белья в люке стиральной машины.
