Уже в машине боль разогналась, клешни чудовища сдавливали низ живота, затем отпускали, чтобы хватануть посильнее. Если бы чудовище стало видимым, то наверняка оказалось бы лохматой злобной кикиморой с острыми зубами. Катя стискивала свои, терпела, чтобы не стонать.
Позже она уже не сдерживалась, ни от стонов, ни от криков. Джастин всё время был рядом, успокаивал, делал все, чему учили на курсах подготовки к родам, которые они вместе окончили неделю назад. Поил чаем, гладил волосы, держал теплую ладонь на опустившемся книзу животе, дышал вместе с Катей правильно, разговаривал с малышом тихо, и ласково с Катей.
Так прошла ночь. Половина следующего дня. И в обед, в то время, когда они, бывало, ходили с Мэттом в кафе подкрепиться супом и сэндвичами в ближайшее кафе, в бытность ее работы в Старлегион, или лежали с Энн на лужайке во время большой перемены в колледже, в те древние времена, которые не вернуть, Вики появился на свет.
Боль неожиданно ушла, и без нее стало тихо, так бывает после грозы. Катя с любопытством поглядывала на нового человечка с лысой головой, вымотанная, без сил приподняться на кровати, чтобы лучше разглядеть, что делают с ее малышом. Врач колдовал над ним, лежащим на столике у противоположной стены. Рядом с врачом стоял Джастин и они о чем-то тихо переговаривались. Врач засунул в ротик ребенка палочку, обмотанную ватой на конце. Вытащил и положил в колбу. Ту же манипуляцию проделал с Джастином.
Наконец малыша принесли Кате и положили на грудь. Она с удивлением разглядывала незнакомое круглое личико, приоткрытые глазки. Малыш оказался не лысым, мокрые светлые волосенки густо покрывали голову. Катя нежно гладила малюсенькие пальчики. Это крохотное чудо покинуло ее тело и то место, что еще недавно было домиком ее сыну, наполнилось восторженным ощущением новой, только родившейся любви.
Позже, уже в палате, наудивлявшись новоявленному чуду, нагладив, тихонько нацеловав и поняв, что изумление не притупляется, а жизнь то продолжается, Катя вспомнила о странной процедуре после родов. Джастин отлучился, чтобы принять душ дома и заглянуть на работу, а когда вернулся, Катя спросила:
— Я видела, врач засунул какую-то палочку Вики в ротик после родов. Ты рядом стоял. Что это за анализ? Я о таком не слышала.
— Эммм, — Джастин медлил с ответом, делая вид, что ищет родинки на личике сына. Он ходил взад и вперед по палате, покачивая Вики на руках, не отводя от него взгляда.
Катя привстала, облокотившись на локоть. Реакция мужа ей была непонятна. А может, она глупость спросила? Мало ли что там с малышами врачи делают после родов. Прочищают носовые проходы, например.
— Ничего такого, — наконец последовал ответ, — Так… анализ на отцовство.
— Ты серьезно? — Катя легла на спину и уставилась на потолок. Впрочем, она не видела ничего, перед глазами стояла пелена, мозг заштормило от возмущения. Как же так, рождение сына — это лучшее, что случилось в ее жизни, и даже этот день Джастин придумал, как испортить.
— И всю беременность ты не был уверен, что я вынашиваю твоего ребенка? — спросила она, когда смогла заговорить. — Ты мне настолько не доверяешь?
— Ну, а что если ты сама не знаешь правду?
— И что? — скривилась Катя, — Твой ребенок?
— Мой.
Катя с трудом встала с кровати, подошла к мужу и забрала сына. Джастин сел на диван и замер, глядя прямо, на невключённый экран телевизора. Возможно, вместе с появлением на свет сына, в нем родилась новая для него эмоция, такая как стыд, или проснулась совесть. Хотя, скорее, разговор был ему неприятен и он не привык оправдываться, чувствуя свою неправоту.
— А что если, а что было бы, если Вики оказался сыном Филиппа, Ты бы нас бросил? — Катя дрожала, словно в палате выключили отопление.
— Нет. Я бы воспитывал его как сына. Но тебе пришлось бы снова забеременеть. Я как-то привык к мысли, что стал отцом.
Юноши-девушки на старте взрослой жизни амбициозны, перспективны, не могут дождаться скорого обогащения, и, покупая кофе начальству, подсчитывают в уме сумму годового дохода, которая обеспечит им достаточный комфорт. Сумма выходит у каждого своя и зависит исключительно от того, насколько новый взрослый ограничивает или совсем не ограничивает себя в мечтах. Мечты, на то и мечты, чтобы быть смелыми, на широкую ногу, но безопасными, чтобы высоко не упасть и не разбиться об унылую реальность.
Три кредита, расходы на аренду апартаментов и автомобиля. Джастину не до фантазий. В любую свободную минуту размышляет, что еще он может сделать, чтобы заработать деньги. Какие возможности не увидел, какие усилия не предпринял. Нет времени на страх. Джереми помогает, как может, разносит визитки, забирает сырье у поставщиков, придумывает простые дизайны, варит картошку на ужин.
