— Суть игры такова, — расхаживал по сцене ведущий, — Вас четверо, ну пусть и в команде будет по четверо. Люблю число четыре, знаете ли. Даже любовниц у меня… Ой, не туда меня занесло. Вы выбираете из зала троих участников. Знакомых, друзей, жен, жен знакомых. Официантов только не трогайте, им еще посуду после вас мыть. Решили сэкономить на работниках, знаете ли. Ну, не важно.
Мужчина в кедах и фраке подошел к небольшому барабану со скомканными бумажками внутри.
— Вы засовываете сюда руку и в случайном порядке выбираете песню. Здесь не все песни мира, а только заводные хиты легендарной группы Меркурий. Распределяете голоса между участниками. Каждой команде дается десять минут на репетицию. Ну, а затем мы вдоволь посмеемся над вашими выступлениями. Дерзайте!
Миниатюрная Кристина поднялась на цыпочках и, указывая пальцем на одного, на другого, звала их к себе. Роберто Ковали подошел к своему столику и, обняв одной рукой всех друзей, подтолкнул их к сцене. Сальсо Сальсо мотался по залу, выбирая членов команды. Он даже попытался вытащить старого Джо, но тот куда-то дел свою палочку и не мог встать.
Джереми ринулся напрямик к концу зала и потянул Джастина за руку:
— Я же обещал, что вытащу тебя на сцену!
Он пригласил также репортёра телесети Фокс и Джона Тоджера — барабанщика рок-группы Меркурий, что выглядело дерзко. Джон Тоджер настолько легендарен, что рядом с ним хотелось понизить голос и говорить шепотом, а лучше молчать и поклоняться.
С песней повезло невероятно. Эдемская ария. Был у Джастина и Джереми такой период во время летних каникул, когда они, десятилетние, запирались в зале, где стояло пианино, и целыми днями распевали именно этот хит. С начала и до конца, без передышки снова с начала, бесконечное число раз, пели до одури. Воздух в голове носился смерчем, сознание кружилось, голоса не выдерживали. Они представляли себя звёздами, играли в популярных исполнителей и перекрикивались с воображаемой многомиллионной публикой.
Увлечение сошло на нет резко, ни с того ни с сего. Утром мальчики встали, прошли молча, не договариваясь, мимо комнаты с пианино, и отправились за пиратскими приключениями на местную реку.
Так что, песня в своё время была достаточно отрепетирована. Джастину отводилась главная вокальная роль. Он встал чуть в сторонке. Остальные тихонько обговаривали очередность вступления в припеве.
Их команда выступала первой. Пабло и Катя стукнулись кулачками в радостном возбуждении. В отсутствии мужа Катя разулыбалась.
В зале погас свет. Луч прожектора кругом освещал рояль и одинокого Джастина, который положил пальцы на клавиши.
Тёмные фигуры пропели хором вступление. К ним присоединился дерзкий голос Джастина.
Катя резко поддалась вперёд. Она никогда до этого не слышала пение мужа. У Джереми был чудесный голос, но кто бы мог подумать, что Джастин поёт намного лучше, чище, выше, и главное, проникновеннее. В музыкальном исполнении подчас важен не голос, а те эмоции, что он пробуждает в душах людей, та энергетика, которая захватывает и уносит в иные миры, та сила, что берет тебя за сердце и вызывает слёзы.
Джастин пел так, словно исповедовался перед казнью о боли всей своей жизни.
— Мама, — выводил он чудесным голосом, — Я убил человека. Я накинул петлю ему на шею, и сейчас он мёртв.
Катю трясло. Такое чувство, что он действительно обращался к маме, и не было сомнений, что он убил человека, и это разрушило его жизнь.
— Мама, жизнь так прекрасна. Я не хочу, чтобы ты плакала. Мне уже не больно, а сердцу я приказал замолчать. Я не хочу умирать, но лучше бы я не рождался.
Катя еле удержалась, чтобы не встать, как сделали это некоторые из пораженных присутствующих. Его пение так наполняло энергией, что хотелось заорать во все горло. Кричать: «Аааааа», да так, чтобы в каждом уголке земного шара тебя услышали. Кричать, потому что нет иного способа выразить переполняющие эмоции. Кричать от бессилия, от чувств, от напора, от мурашек на теле. Кричать до потери сознания.
Дальше песня пошла веселее. Участники команды пели невпопад, меняли голоса, делая их или комично высокими или утробно низкими. Зрители веселились.
К середине сцены выскочил Джастин и исполнил энергичный куплет. Его голос звучал идеально, но не так проникновенно, можно выдохнуть.
Сердце Кати долго колотилось бешено, и едва успокоилось, когда тот вернулся за столик.
«Чтобы между нами не происходило, — думала она, — он — великий человек, нет никаких сомнений».
А после окончания фестиваля, произошло событие, которое подхватило жизнь Джастина и закружило, завертело, закинуло в иные, высшие миры. Или просто — в иные.
Джон Тоджер пригласил его на прослушивание. Меркурий планировал турне по США, а в будущем и всемирное турне со своими культовыми песнями. Музыканты группы искали вокалиста, на смену Квина Фарида, погибшего более десяти лет назад, для чего ездили по фестивалям и другим музыкальным мероприятия. И хотя светловолосый Джастин был совсем не похож на певца иранского происхождения, энергетикой он не уступал легенде.
