– У тебя жена – ненадолго, – возразил Чиркудай.
Субудей сделал страшные глаза и почти завопил:
– Это была не жена! Это!.. Это!.. Хуже, чем змея с ушами!
– Джелме доволен, – не унимался Чиркудай.
– Ты же знаешь, какой он толстокожий? – с азартом начал Субудей. – От него стрелы отскакивают! Его кистенем не проймешь, даже железным. Почешется – и всё.
Тут к ним подъехал Джелме и, подозрительно глядя на брата, поинтересовался:
– Что это ты про меня рассказываешь?
– Я говорю, что ты самый крепкий во всей степи, непробиваемый, – пояснил Субудей. – Тобой можно столбы в землю заколачивать. И ты не боишься один на один выйти с сусликом, – серьезно продолжал Субудей, – если его кто-нибудь подержит за лапы, то ты его голыми руками...
Он не успел договорить, Джелме выхватил нагайку и, замахнувшись, хотел огреть брата по спине. Но Субудей успел уклониться и ускакать вперед – плетка лишь чиркнула по его бараньему кожуху. Джелме хотел кинуться за братом в погоню, но его остановил строгий голос Темуджина:
– Перестаньте дурачиться!
Джелме подъехал к Темуджину, прокашлялся, и с восторгом сказал:
– Вот, стервец! Настоящая язва! И все время так! С детства такой. Его отец даже бил за это.
Субудей подвалил к Чиркудаю и молча поскакал рядом, на левом крыле квадрата сотни.
– За что ты его?.. – поинтересовался Чиркудай.
– За дело, – невесело усмехнулся Субудей. – Он знает, за что, – и замолчал, раскачиваясь в такт с конем.
А когда ранними вечерами стало подмораживать, на горизонте показался караван и две тысячи всадников. За день до своего приезда, Тохучар послал гонца, который сообщил, что по дороге домой они сгребли попавшиеся на глаза банды и гонят их к куреню. Всего людей длинной воли собрали около восьмисот человек. Триста или четыреста разбежались, пояснил гонец. Темуджин поблагодарил гонца за службу и отпустил отдыхать.
Новеньких оставили за околицей, а уставшие нукеры ринулись по юртам. Почти все люди длинной воли были пацанами, лет пятнадцати-шестнадцати. Но Тохучар подобрал и тех, кто был старше. Даже один старик попался – лет пятидесяти. Разбойнички ехали на клячах: по двое, по трое на одной. Чиркудай увидев их, вспомнил, какие кони были у налетчиков в его банде. Ему просто повезло с верным Чёрным.
Доложившись, Тохучар с радостной улыбкой подошел к общей юрте:
– Уже, наверное, забыли, про меня, – с хитринкой в глазах спросил он, взяв за плечи по очереди Чиркудая и Субудея и, по степному обычаю, прикоснулся своей щекой к лицу каждого.
– Похудел!.. – изумился Субудей. – Тебе нужно много есть.
Тохучар устало согласился и, непонятно посмотрев на Чиркудая, спросил:
– Знаешь, кого я поймал?
Чиркудай вопросительно взглянул на друга.
– Гурджила... – усмехнулся Тохучар. – Ты его помнишь?
Чиркудай помедлил и спросил:
– Он все такой же?..
– Какой? – поинтересовался Тохучар.
– Хана из себя корчит? – пояснил Чиркудай.
– Корчит... – подтвердил Тохучар. – Сунулся ко мне, но я его прогнал. Он обиделся.
– Что это за птица? – с интересом спросил Субудей.
– Главарь нашей с Чиркудаем банды, – объяснил Тохучар, с неприязнью добавив: – Ох, и не нравится он мне...
– Зачем же ты притащил его сюда? – удивился Субудей.
Тохучар неопределенно пожал плечами и тихо объяснил:
– Темуджин велел всех встречных и поперечных гнать в курень.
– Понятно, – кивнул головой Субудей и махнул рукой: – Ну что мы здесь застряли – айда в геру! – и друзья нырнули в свою юрту.
Только утром Чиркудай увидел караван. Он состоял из трех сотен верблюдов: сотня причудливых бактрианов несла какие-то товары на себе, а железо везли в огромных арбах, которые тащили двести одногорбых дромадеров.
– В телегах они в пять раз больше везут, чем на себе, – пояснил Тохучар, усаживаясь на своего гнедого, пригнанного из табуна дежурными нукерами, охранявшими их юрту круглые сутки. – Но медленно. Потому долго шли.
Чиркудай с Субудеем уселись в седла своих коней, и друзья разъехались по своим тысячам. Караван ушел в Ляоян.
Занятия в осенней степи продолжались. Чиркудай воочию убедился – насколько у всех нукеров выросло умение передвигаться и сражаться строем. Новенькие, собранные в один отряд, совершенно ничего не могли делать. Воины Чиркудая, глядя на растрёп, покатывались со смеху. Как ни странно, Темуджин назначил командиром нового полка Гурджила, и отдал его отряд Тохучару.
Вечером Субудей стал в юрте корить Тохучара:
– Не по-дружески это, – сказал он, осуждающе поцокав языком. – Позже всех стал командиром, а отряд у тебя больше, чем у нас.
– Так я же не виноват, – стал защищаться Тохучар. – Это распоряжение Темуджина.
– Мог бы ему сказать, что у тебя есть друзья, которые тоже достойны такой награды, – не унимался Субудей, укладываясь спать.
– Да я не просил у него новеньких! – возмутился Тохучар. – Завтра же скажу Темуджину, чтобы он отдал их кому-нибудь другому.
– Он тебя дразнит, – вмешался Чиркудай, улегшись на кошмы.
Субудей свирепо посмотрел на Чиркудая и прошипел:
– Предатель... Он бы никогда не догадался, что я завожу его.
– Змея с ушами, – коротко бросил Чиркудай.