— Это было тяжелым ударом для нас обеих. Но для Кесты… для Кесты это значило все, — медленно продолжила женщина, формируя бумажное крыло. — Я думаю тебе тяжело это понять, но… Охара была землей нашего рода. Рода Верен, — тихо пояснила Клавдия, аккуратно и бережно формируя маленькую бумажную бабочку. — После того, как все наши иллюзии касаемо величия Тенрьюбито и нашего отца разбились… после того, как мы спаслись из того места, — произнося это, голос Верен еле заметно дрогнул. — Мы начали скитаться, пытаясь найти еду и нормальное жилье. Как оказалось, Нижний Мир был довольно жестоким местом по отношению к двум маленьким девочкам, единственным хорошим навыком которых была хорошая память, — тут женщина запнулась и ненадолго замолчала. — Я смогла справиться, потому что у меня была Кеста, — отстраненно произнесла темноволосая, сосредоточенно вылепляя небольшую бумажную фигурку. — А она… она держалась за прошлое. За нашу историю и наших великих предков. Правителей Охары. Даже если все остальное было потеряно, если Тенрьюбито деградировали, вся наша жизнь была обманом, а мы сами не имели и толики власти… история нашего рода и его величие все еще существовали, — с оттенком странной горечи сказала Верен. — Поэтому мы направились в Охару, и когда мы добрались… Кеста была там, в этой великой библиотеке, заложенной еще Гортом Вереном, читала оставленные нашими предками архивы о мире, островах и истории, и знала, что когда-то мы были великими. Что не все в нашей жизни было жалким самообманом. Что даже если Великая Библиотека Верхнего Мира превратилась в склад информационного мусора и неполных данных, наш род все еще служит делу истории через наши бывшие земли. Впервые за долгое время, я видела, как Кеста начала улыбаться, — на этих словах женщина ненадолго замолчала, вылепляя бумажную антенну. — А потом… даже это было уничтожено в пыль, — сухо произнесла Клавдия, удерживая на ладони небольшую бумажную бабочку.
Спустя секунду, бабочка слегка взмахнула своими крыльями, перебрала тонкими антеннками, после чего несколькими взмахами поднялась в воздух и тихо вылетела из камбуза. Джей продолжал сидеть, не совсем понимая, имел ли он право слушать все это. Снайпер знал, что ее святейшеству бы не понравилось, что кто-то еще слушает такие глубоко личные вещи о ней. Но… имел ли он право останавливать мисс Клавдию?
Сама же Клавдия Верен отвела глаза от улетевшей бабочки и навела свой пристальный взгляд на сидящего напротив Джея.
— Мы с моей сестрой почти люди, — сухо произнесла женщина. — Но мы отличаемся от людей почти в той же степени, что и Рыболюди или Минки. Мы близкие расы… но не идентичные. И самые большие отличия нас с вами, это наши головы, — тихо произнесла Клавдия, откидываясь на спинку стула. — Анатомия Тенрьюбито настолько похожа на человеческую, что у нас могут быть совместные дети. Из-за этого кровь Небесных Драконов размывалась от поколения к поколению, пока чистокровные не остались только в семьях радикалов и особо приближенных к высшей власти, — сухо произнес последний потомок рода историков. — Благодаря этому, а так же деградации образования, многие факты об анатомии и особенностях чистокровных Небесных Драконов зачастую неизвестны даже самим Тенрьюбито, — медленно сказала Верен, продолжая пристально смотреть на сидящего напротив Джея. — В частности… безумие, в которое может впадать Небесный Дракон, когда ощущает себя лишенным территории и загнанным в угол, — сухо констатировала Клавдия.
Напряженный Джей даже не пошевелился. Ему не нравился, куда клонится этот разговор.
— Хотя назвать это безумием все-таки сложно, — сказала сидящая напротив женщина. — Дракон в этом состоянии совершенно рационален, способен строить планы и долгосрочные стратегии. Он выглядит адекватным и способным к общению. Я бы назвала это… скорее изменением приоритетов, — медленно произнесла Верен. — Если наши предки большую часть времени были заняты завоеванием новых земель, контролем территории и развитием своих людей и инфраструктуры, то безумный Дракон сосредоточен на… уничтожении, — сухо произнесла Клавдия.
И после этой многозначительной фразы, в камбузе повисла долгая, тяжелая тишина. Брови женщины были нахмурены, а пальцы невольно сжались в кулак, будто она вспомнила что-то крайне неприятное... Джей же решил, наконец, принять участие в беседе.
— Я думаю… — медленно произнес парень. — Что это нормально… злиться, когда с тобой происходят плохие вещи. Это… не совсем безумие, — осторожно констатировал профессионал в переживании "плохих вещей".
