25 июня 1915 г. он написал генералу Уилсону о своей семье и о войне: один его племянник, Эдгар Сейлин, сражался в составе германской армии на Восточном фронте; его лондонский племянник, Мортимер Г. Шифф, записался добровольцем в английскую армию; его старший внук, Фредерик Варбург, только что поступивший в Гарвард, отправился в военный тренировочный лагерь.
Узнав, что немецкие газеты снова нападают на него и на его фирму, 5 ноября 1915 г. Шифф написал Максу Варбургу: «Мне передали, что в «Берлинер Тагеблатт», среди прочего, утверждалось: «В будущем нам следует сдержаннее относиться к м-ру Шиффу». Не понимаю, что они имеют в виду, ибо не знаю, с чем сравнивать их призывы. У меня, слава богу, никогда не было особых претензий к Германии, как никогда я не принимал от нее ничего особенного. Я считаю, что, если бы в ответ на это замечание «Тагеблатт» и подобной ей немецкой прессы в целом, я выразился бы в том же духе: «В будущем мне следует сдержаннее относиться к Германии», – мои слова имели бы больше логических и фактических последствий.
Но я не позволяю уничтожить свои чувства к Германии даже нынешним злобным нападкам. Я по-прежнему питаю чувство сыновней преданности стране, в которой жили мои отцы и деды и в которой стояла моя колыбель. Эта преданность наполняет меня надеждой, что Германия не будет побеждена в этой страшной битве. Но есть предел моих надежд, связанных с Германией; я не буду далее надеяться, что в результате войны какая-либо из других стран окажется под юрисдикцией и влиянием германской системы правления. Отдавая должное немецкой организованности и немецким способностям, я не питаю воодушевления по отношению к системе, которая допускает свободное развитие граждан только до тех пор, пока данное развитие служит государству, и которое на каждом шагу одергивает граждан всевозможными запретами и ограничениями. Точно так же я решительно не одобряю систему, при которой все зависит от одобрения милитаристских элементов и дополняет их.
Конечно, немецкий народ имеет полное право считать подобные методы правления наилучшими в том, что касается Германии… Но в тот миг, когда система начинает угрожать другим странам, эти другие страны таюке имеют право противостоять ей всеми своими силами. Более того, нечестно обвинять нейтральные страны, в которых – как в случае с нашей страной – утвердилась англосаксонская система, в том, что они распространяют свое законное сочувствие на страны, которые сражаются против любого насильственного слома их привычной системы. Вот почему я надеюсь, как я говорил еще в ноябре 1914 г. в интервью «Таймс», которое ты наверняка помнишь, что война не окончится унижением Англии и Франции. Я не могу представить ничего более нежелательного для нашей страны и для всех остальных стран в целом, чем то, что Германия получит преобладание в открытом море, подобно тому преобладанию, какое на протяжении многих веков имела Англия, потому что мне кажется, что в таком случае свободное развитие торговли и свободное сообщение между другими странами вскоре прекратятся».
Шифф отказался жертвовать деньги в немецко-американский литературный оборонительный комитет, написав 13 декабря 1915 г.: «По-моему, я могу сказать, что сохранил необычайно теплые чувства к стране моего рождения, но я пробыл американцем пятьдесят лет и собираюсь остаться им до конца моей жизни, и я не могу согласиться со многими публичными высказываниями руководителей вашего комитета и потому предпочитаю не делать пожертвования вашему комитету, чтобы меня не отождествляли с ним».
Другим корреспондентам он, пользуясь случаем, указывал, что он стал американским гражданином до того, как сформировалась Германская империя, и потому обязан хранить верность своей стране.
Он поддержал Вильсона на перевыборах в 1916 г. и писал Абраму А. Элкусу, тогдашнему послу США в Турции: «Президент ведет крайне достойную кампанию, ни в коей мере не поддерживая какую-либо партию, и заслужил самых высоких похвал как друзей, так и врагов. Его поддержка растет день ото дня, и я надеюсь, что он будет в конце концов переизбран. По-моему, в нынешней международной обстановке будет чистым безумием… менять курс, и я надеюсь, что этого не произойдет. Вы, однако, узнаете, каков будет исход, задолго до того, как мое письмо дойдет до Вас».
Когда пошел третий год военных действий и казалось, что войне не видно конца, Шифф снова пришел к выводу, что Америка обязана принять меры. 1 августа 1916 г. он написал Хэмилтону Холту, высказавшись в пользу созыва крупного и влиятельного комитета, который должен был убедить президента обратиться к нейтральным странам с призывом свести противоборствующие стороны на переговорах, поскольку казалось очевидным, что по своей воле они на переговоры не пойдут. Хотя он выражал готовность войти в состав такого комитета и даже быть в составе его правления, он считал, что будет лучше, если он сам не будет играть заметной роли в данном движении.
