Со вступлением Соединенных Штатов в войну стало очевидно, что различные религиозные органы должны укреплять боевой дух армии с помощью ведения религиозной и благотворительной работы в дополнение к той, которую вели полевые священники регулярной армии, численность которых была невелика. Шифф поддержал создание Еврейской благотворительной организации, председателем которой стал полковник Гарри Каттер из Провиденса; работа организации была сродни той, что выполнялась Христианской ассоциацией молодых людей и «Рыцарями Колумба». Шифф писал сенатору Уодсворту и другим о необходимости принять закон, по которому раввинов можно будет назначать капелланами в армию. С другой стороны, вначале он выступал против того, чтобы еврейским благотворительным организациям отводили отдельные помещения в военных лагерях, с прискорбием отзывался о сегрегации еврейских солдат от их товарищей и предлагал, где возможно, пользоваться зданиями ХАМ Л.
По причине занятости во многих других организациях он не принимал слишком активного участия в работе Еврейской благотворительной организации. Однако его представлял его сын, который посвящал значительную часть своего времени как Христианской ассоциации молодых людей, так и Еврейской благотворительной организации – не только в США, но и во Франции.
Шифф приветствовал объединение Еврейской благотворительной организации с подобными организациями других религиозных конфессий, когда проводились общие кампании по сбору средств. Когда он понял, что в ближайшее время такое объединение невозможно, он сделал отдельный взнос на счет
Христианской организации молодых людей. В 1918 г. президент высказывался против обилия кампаний по сбору средств, так как они идут вразрез с успешным размещением облигаций военного займа. Шифф сразу же согласился участвовать в общих кампаниях, получивших название «Объединенные кампании по военной работе». При его участии удалось собрать 200 млн долларов. «Объединенные кампании…» возглавлял «Комитет одиннадцати», членом которого был сын Шиффа.
В этой организации Шифф-старший был одним из семи почетных вице-председателей, которые работали под руководством Джона Д. Рокфеллера-младшего. По традиции Шифф лично принимал самое серьезное участие в сборе средств после того, как сам пожертвовал крупную сумму. Он понимал, что сборы гарантируют не только сиюминутный результат, и 24 октября 1918 г. писал: ««Объединенную кампанию по военной работе» ждут важные последствия, которые имеют гораздо большее значение в объединении всех слоев американцев, поскольку она во многом устраняет зависть и предрассудки… недостойные великого народа».
В декабре 1918 г. Шифф вошел в состав Комитета по встрече возвращающихся на родину войск. В марте 1919 г. он передал в распоряжение раненых первый этаж своего дома на Пятой авеню, чтобы раненые солдаты могли наблюдать за шествием своих товарищей. Естественно, его фирма приняла на работу всех служащих, которые вернулись с фронта.
Судья Ирвинг Леман вспоминает ужин, устроенный в мае Еврейской ассоциацией молодых людей Нью-Йорка в честь возвращения ее членов с военной службы: «В то время я опрашивал некоторых своих знакомых, кого они хотели бы пригласить на роль ораторов. Особенно часто хотели послушать мистера Шиффа и полковника Уиттлси из «Забытой роты». Я передал приглашение обоим, и оба согласились прийти на ужин. Мне кажется, я довольно точно помню, что сказал мистер Шифф в тот день. Он сказал ребятам: «Когда я получил приглашение от судьи Лемана, в котором он просил меня оказать честь и посетить ваш ужин, и добавил, что мое присутствие порадует молодых солдат, которыми мы так гордимся, я рассмеялся и ответил: «Судья Леман пишет о чести и удовольствии, которое я могу предоставить этим молодым людям, но мне кажется, что я никогда не удостаивался большей чести, чем сейчас, когда узнал, что они хотят меня видеть, как и не испытывал я большего удовольствия, чем находиться сегодня с вами. Мне говорили, что в душе я остаюсь молодым. Я знаю, что душой я молод, и именно такие возможности, как сейчас, общения с молодыми людьми, сохраняют мою душу молодой». После ужина многие подходили ко мне и говорили: «Знаете, нам показалось, что мистер Шифф всерьез имел в виду то, что он говорил – сегодня он был по-настоящему счастлив. Он как будто чувствовал, что мы близки ему, а он близок нам». Я знал, что мистер Шифф не очень хорошо себя чувствовал, и спросил, не отвезти ли его домой после ужина, но он ответил, что чувствует себя таким счастливым и взволнованным, что хочет пройтись домой пешком, чтобы успокоиться после такого радостного события».
