После беседы, которая состоялась 19 мая, он писал Ашу: «Рад, что, после того как Вы получили возможность лично поговорить со мной, Вы пришли к выводу, что обрушились на меня несправедливо, за что, как я Вам уже говорил, я вовсе не держал на Вас зла, даже до того, как получил Ваши заверения. Единственное, о чем я жалею, – о том вреде, который был причинен не мне, но многим тысячам из тех, кто, прочтя Вашу брошюру, усомнятся во мне, человеке, который почти полвека считает за честь трудиться на благо своего народа, – вреде почти невосполнимом…
Я был бы плохим лидером, если меня вообще можно считать таковым, если бы я бесстрашно не осуждал то, что считаю серьезной и судьбоносной ошибкой, к которой сейчас склоняют евреев Соединенных Штатов. Почти все мои действия в последние 50 лет определялись желанием служить моим собратьям, помогать не только в их физических потребностях, но даже более того, в их общем положении, и я продолжу делать все, что в моих силах, как бы превратно ни истолковывали мои поступки, как бы меня ни критиковали, как бы ни нападали на меня те, кто еще не понял, что значит быть американским евреем».
В речи на открытии Центрального еврейского института, которую Шифф произнес 21 мая, он снова поднял данный вопрос, и его речь многих задела. 26 мая он писал коллеге по комитету: «Относительно клеветнических нападок, с которыми обрушилась на меня пресса на языке идиш… мне кажется, будет лучше, если я не прямо сейчас, но вскоре выйду из состава Американского еврейского комитета. Вся ситуация, по моему мнению, – тщательно разработанная кампания против Комитета, поскольку я подвергался нападкам как один из его видных членов. Когда ко мне приходил Шолом Аш, он откровенно признался, что нападал на меня, потому что я препятствовал желанию еврейского народа созвать конгресс; и даже если бы меня цитировали верно, как в «Таймс», а не искажали мои слова, как в других изданиях, в моей речи, несомненно, отыскались бы другие изъяны и я в любом случае подвергся бы нападкам. Вы увидите, что продолжением станет злобная кампания против Американского еврейского комитета и его замыслов».
Личные нападки глубоко задевали Шиффа, и на публичной встрече 4 июня он воспользовался случаем и произнес речь, равную по накалу библейским речам пророка Самуила после того, как Саул стал царем: «Я пришел сюда, чтобы сдать меч раздора. Пятьдесят один год я живу в Нью-Йорке; теперь мне почти семьдесят лет; и, по-моему, с тех пор, как я достиг сознательного возраста, не проходило ни дня, когда я не искал бы добра в моем народе».
Заметив, что представители прессы неверно истолковали его слова, он продолжал: «Я хочу зачесть вам отрывок из стенографического отчета, где приводятся мои точные слова. Отрывок невелик. Я прочту всего один абзац и прошу у вас немного терпения: «Мистер Шифф, говоря о евреях в России и Польше, сказал: «Я лучше, чем кто бы то ни было, понимаю своих угнетенных собратьев в России и Польше не только из-за того, что они переживают сейчас, но и из-за того, что они пережили за последние пятьдесят лет. Но мне пришло в голову – а я уделил вопросу немало размышлений, – что, если бы евреи в России и Польше сами не обосабливались, в силу дискриминационных законов, предрассудки и преследования, которым они подвергались, не дошли бы до той стадии, до которой все дошло, к нашему всеобщему сожалению».
Друзья мои, я не намерен отказываться ни от единого своего слова. Но… из-за того, что один-единственный репортер, который, возможно… не понял, что это значит, представил дело так, словно я взваливаю на евреев России и Польши ответственность за преследования, а пресса на языке идиш набросилась на меня, осуждает меня, даже угрожает мне, и нападки продолжаются даже сейчас, хотя через два или три дня после собрания в газете «День», выходящей на идиш, и в газете «Американский еврей» напечатали выверенный стенографический отчет. Для моих критиков нет никакой разницы; они игнорировали новые данные и продолжают игнорировать сейчас.
Подумайте, можно ли обвинять меня в таком преступлении? Подумайте! Меня, который на протяжении двадцати пяти лет в одиночку не давал правительству России получить займы на американских рынках… Вспомните! Меня, который в прошлом неустанно агитировал и убеждал президента Соединенных Штатов, о чем некоторым из вас должно быть известно, что необходимо аннулировать наш договор с Россией. Почему, по моим словам, этот договор следовало аннулировать? Не потому, что кто-либо из нас хочет поехать в Россию, но потому, что… когда Россия вынуждена будет открыть свои двери евреям, американским или живущим в любых других государствах, она не сможет по-прежнему ограничивать в правах своих евреев и сохранять черту оседлости, которая находится в основе всех бед; и даже если до этого пока не дошло, друзья, последствие будет именно таким.
