- Да, конечно, - заторопилась она. - Поехали ко мне домой. Там тихо и безопасно. Ты не обязан являться в свою "гостиницу".
Добирались чуть ли не два часа - с личным транспортом здесь было плохо, а общественный с наступлением ночных часов становился постепенно недоступен. Уже в первом автобусе Хеллборн попытался завести некое подобное светского разговора, но Патриция не была склонна его поддерживать и только шепнула на ухо: "Лучше помолчи. У тебя неудачно получается". И Джеймс заткнулся, и погрузился в наблюдения за попутчиками. Собствено, он уже делал это днем, когда курсировал между госпиталем, министерствами и библиотекой. Пришло время вечернего сеанса.
Белые и цветные, молодые и пожилые, все скромно одетые, усталые и бодрые, грустные и веселые - что ж, это больше всего напоминало троллейбус в каком-нибудь Нью-Йорке (а именно в Нью-Йорке, месяцев восемь назад, он в последний раз пользовался общественным транспортом). Разговаривали в основном по-английски, но время от времени в уши врывалась французская или португальская речь, а иногда - какой-нибудь невероятный африканский диалект. О классовой борьбе говорили чаще, чем в американских троллейбусах, но еще чаще говорили о погоде, семейных проблемах и тому подобных вещах. Увы, этих поездок было явно недостаточно, чтобы понять - чем дышит этот город/эта страна/эта планета. Из газет Хеллборн узнал гораздо больше. Конечно, если он будет кататься в кейптаунских автобусах ежедневно, три-четыре месяца подряд...
Но Джеймс Хеллборн решительно не собирался задерживаться на этой планете на такой длительный срок!
* * * * *
- Ничего себе вилла! - только хорошие манеры удержали Хеллборна от одобрительного свиста. - Здесь каждый гражданин такую может получить?
- Я здесь не одна живу, - рассмеялась Патриция, копаясь в сумочке, на дне которой были похоронены ключи. - Кроме меня еще шесть девушек. Но одни уехали к родным на уик-энд, другие сегодня работают в ночную смену. Мы сможем провести несколько часов наедине, и никто нам не помешает.
Джеймс покосился на нее, но вряд ли она имела в виду нечто непристойное. Просто двум альбионцам на чужой планете было о чем поговорить.
Патриция захлопнула калитку, и они поднялись по широким ступеням.
- Это здешний колониальный стиль? - непринужденно заметил Хеллборн. - Псевдоримские колонны?
- Понятия не имею, - призналась лейтенант Блади, разбираясь с массивной связкой ключей. - Так и не удосужилась выяснить. До революции дом принадлежал какому-то капиталисту, который бежал в Европу от справедливого возмездия рабочего кла...
- Революционная риторика быстро прилипает к губам, - вздохнул Джеймс, - это заразно. И ты не замечаешь, как начинаешь использовать ее даже в повседневном разговоре со старыми друзьями.
- Извини, - покраснела она, - это и в самом деле заразно. Но здесь иначе нельзя. Не поймут.
- Я это уже понял, - Хеллборн вспомнил представление, которое он разыграл перед товарищем Огилви и его сотрудницами. Слишком легко все прошло... Надо обязательно поделиться своими подозрениями с Патрицией.
- Порой мне кажется, - продолжала мисс Блади, - что я попала в прошлое. Иногда этот мир очень напоминает Альбион в первые годы нашей, антибританской революции.
- Слишком жарко, слишком много негров и других цветных человечков, - напомнил Джеймс. - Хотя Нику Ливермору здесь могло понравиться.
- Бастарду-Нику? - удивленно переспросила она. - Ты что, лично с ним знаком?
- Был, - криво усмехнулся Хеллборн.. - Как-нибудь потом расскажу... Нет, это не Альбион. - Он посмотрел в сторону моря.
Патриция проследила за его взглядом.
- Здешний народ даже не подозревает, что за южным океаном лежит огромная обитаемая земля... Иногда и я начинаю в этом сомневаться...
- Знакомое чувство, - прошептал Хеллборн.
Она наконец-то справилась с входной дверью, и альбионцы оказались внутри дома. И здесь мраморные колонны. Только они плохо сочетались с голыми стенами.
- Картины отправили в музей, - пояснила Патриция. - Хрустальные люстры - тоже. Зато библиотека осталась. Разумеется, это государственная собственность, поэтому сюда часто приходят студенты, а мои соседки-учительницы иногда читают лекции для рабочих.
Джеймс устало опустился в кресло и окинул взглядом полки. Все аккуратно расставлено, по алфавиту. Интересно, здесь есть "Военная трилогия" Уэллса? Он так и не заглянул в нее, не мог оторваться от "Всеобщей истории".
- Ой, ты должно быть проголодался?! Подожди, я загляну в холодильник. Там всегда что-то остается.
"Наверно, это и есть коммунизм", - подумал Хеллборн.
Некоторое время они молча поглощали бутерброды, пока Патриция не спохватилась в очередной раз:
- На чем мы остановились?!
- На зеркале, - напомнил Джеймс.
- Я долго не могла прийти в себя и поверить, - прошептала она. - Я была уверена, что в том кафе меня чем-то отравили... Что это нарктический бред, в один прекрасный миг все закончится...
- Рассказывай, - потребовал Хеллборн.
* * * * *